Вечная погибель - Тигест Гирма

толстую руку на спинку сиденья. Глядя на его габариты, было непросто поверить, что когда-то его признали самым быстрым спортсменом в Укслее. Достаточно безумным, чтобы соревноваться с дранаиками.

«Землекопы».

Самые близкие друзья ее матери.

– Спасибо, что пришли. – Кидан расправила плечи, вливая в голос силу. – Я здесь, чтобы рассказать, почему вы должны проголосовать за сохранение срединной позиции для дома Адане.

Они молчали – их лица ожесточили годы учебы и политики.

Кидан очень тщательно продумала речь.

– Вы считаете, что моя мать не смогла найти артефакт, но это не так.

Она глубоко вдохнула и подняла поддельное письмо, словно приз.

– Я получу артефакт – маску, – когда мне исполнится двадцать один. Моя мать доверила ее кому-то за пределами Укслея.

Кидан положила письмо на стол. Никто не протянул руку, чтобы прочитать.

Вдруг в ушах застучали барабаны.

Она выбрала этот возраст, потому что число двадцать один было нацарапано во всех книгах ее матери и не давало ей покоя.

Кидан решила не говорить им, что артефакт находится в доме Адане – они могли просто убить ее на месте и забрать маску.

Кидан почти поверила в собственную историю.

– Почему Махлет не сказала мне? – спросил Темо. Кидан напряглась из-за того, как он назвал ее мать по имени. В ней проснулся защитный инстинкт. Какое право эти незнакомцы имели сближаться с ее матерью, если у нее самой такой возможности не было?

Ее указательный палец нарисовал на деревянном столе треугольник.

– Сказала тебе? – Голос Аджоа разил, словно кинжал. – С чего бы ей тебе доверять?

Его крупное лицо потемнело.

– Я был верен до конца. Я сообщил о поступке Дарика. Я выполнил свой долг.

Кидан знала, о чем речь, из статей. В ночь убийства родителей Кидан Михаил Темо отправился в дом Адане доставить какие-то документы. Он видел все в окно и поднял тревогу.

А потом дал показания в суде.

Дарика арестовали сразу после того, как он вырвал сердца. Шесть недель спустя его убили. Никто не знал, кто это сделал. Сузеньос отомстил тихо.

– Что ты там делал? В такое время? – Холодный тон Аджоа вернул Кидан в реальность. – У тебя было больше причин убить ее родителей, чем у Дарика.

Кидан вопросительно вскинула голову.

Аджоа моргнула, понимая, что сболтнула лишнего. Но глаза ее были словно высечены из камня.

– Брат Михаила погиб из-за дранактии. Нам не позволяется раскрывать, кто кого убил, но не секрет, что в год выпуска твоей матери произошла только одна смерть. Звездный спортсмен Рашиль Темо.

Кидан резко втянула воздух. Она хотела узнать, кого убила ее мать – и вот. Обычный студент, у которого был брат, семья.

Ее мать – убийца.

Искоренить все зло.

Слова болью пронзили череп. После стольких недель они по-прежнему ощущались невероятно верными. Священный приказ, которому она могла следовать. Но Кидан больше не знала, что такое зло. Она лишилась компаса, плыла по течению, и теперь поняла, почему. Это ее наследие. Их корни пропитаны кровью, и каждое поколение следует ритуалу. Она надеялась, что они спасители, мученики, но, возможно, они монстры. Преследовали ли эти три слова ее мать? Похоже на то – поэтому она столь отчаянно боролась с дранактией.

Кидан рисовала квадраты, символы страха. Ее охватило такое же одиночество, как в мрачные месяцы до Укслея, когда ее жизнь состояла из поисков Джун и поеданием холодной лапши в душной квартире.

Аджоа пристально смотрела на Кидан, выражение ее лица изменилось. Почти на сочувственное.

– Темо нельзя доверять.

Напитки задрожали от удара кулака. На толстой руке Михаила Темо вздулись вены.

– Я давно простил Махлет за содеянное. Не порочь нашу дружбу. Она была чиста. Мы оба понимали, что дранактия – зло. Она не должна становиться образом жизни. Не для наших детей. То, что сделал Дарик…

– Он этого не делал! – к всеобщему изумлению, Аджоа вскочила на ноги и закричала. – В нем не было ни капли жестокости. Он не был предателем.

Ее голос прозвенел на весь бар. И тут Кидан впервые осознала одну вещь. Аджоа спокойна и собрана почти всегда – но не когда речь заходит о Дарике. В «Асерактии» компаньонство называли дьявольской ловушкой – и Кидан начинала соглашаться.

– Я видел его, Аджоа, – повторил Михаил. – Я видел, как он вырезал им сердца.

– Дарик уже предавал, – заговорила Оса Роджит, окутанная седыми кудрями, словно облаком. Она обратилась к Кидан. – Когда он был человеком и заболел, то получил обмен жизни от одного из вампиров моего дома. Он поклялся служить Дому Роджитов. Но что он сделал, едва получив вампиризм? Поклялся в верности Дому Пиранов.

Дарик был… человеком. Кидан удивилась. Наверное, выслуживался перед дранаиками, как и Рамин, надеясь на обмен жизни, и получил его.

На угловатом лице Аджоа отразилась ярость, и оно стало еще рельефнее.

– Это был спонтанный поступок. Почему ты всегда припоминаешь?

– Потому что каждый вампир, утраченный Домом Роджитов, оказывается в твоем Доме, – лицо Осы ожесточилось. – Ты нас грабишь.

– Подождите, – перебила Кидан. – Когда Дарик был актором, какому дому он принадлежал?

В базе данных Укслея значилось только его имя.

Повисло молчание.

Оса ответила:

– Он был из дома Темо.

Михаил Темо сжал зубы и отвел взгляд.

– Он был моим младшим братом. Рашиль – старшим.

Шок сменился горьким пониманием. Если Махлет убила Рашиля Темо, вероятно, Дарик убил ее из мести.

Тонкие пальцы Аджоа сжались.

– Ты предал своего брата. Не дал ему ни единого шанса объясниться.

Михаил глубоко вздохнул.

– Я видел его, Аджоа. Собственными глазами. Он их убил.

Рот Кидан наполнила горечь. Она больше не хотела этого слушать.

Стул Аджоа скрипнул, ее голос дрожал от гнева.

– «Землекопов» возродить невозможно. Тут одни предатели.

Она повернулась и ушла. Кидан вскочила и поспешила за ней. План не может провалиться. Все зашло слишком далеко.

Дверь звякнула, и ее обдал вечерний ветерок.

– Подожди!

Кидан перебежала мощеную улицу, чуть не угодив под машину. Аджоа шла вдоль парка, засунув руки в карманы.

Она выдыхала облачка пара. Кидан нагнала ее.

– Если ты не хотела, чтобы я возродила «Землекопов», зачем рассказала мне о родителях?

Капли дождя застряли в ее кудрях.

– Ты заслуживаешь знать про их наследие.

– Тогда помоги мне. Ты же знаешь, что «Тринадцатые» хотят отобрать мое место. Три Дома уже проголосовали против меня. Я не справлюсь с ними в одиночку. Мне нужны ваши голоса. Почему вы не можете оставить вражду?

В свете фонаря на каменном лице Аджоа проступили эмоции.

– Ты была в Башне Арканов. Тебе полагается искать любовь, но твой взгляд направлен только на него. Ты вечно ищешь Сузеньоса.

Кидан смущенно переступила с ноги на ногу.

– Не понимаю, о чем ты.

На ее губах