Вечная погибель - Тигест Гирма

class="p1">Она склонила голову с легкой гордостью. Ей вспомнились слова декана Фэрис: «В этом доме чашки не выпускают из рук». Тогда условием стал дом Фэрисов.

Если она хочет сделать Джи Кея человеком, это должно прозвучать примерно так: «Как только Джи Кей зайдет в Дом Адане, он станет человеком».

Ее охватило нетерпение. Потребовалось время, но она уже близка.

– Перейдем к физической составляющей вашего задания. Мы обсудили разные виды силы. – Блеск в глазах профессора померк, и слабый луч солнца упал ему на плечи. – Но вы должны испытать и нечто противоположное – полную беспомощность.

Кидан это заранее не понравилось.

– Чтобы осознать, как важно правильно устанавливать законы, вы на полдня окажетесь физически связаны со своим компаньоном. Будете всюду за ним ходить. Подчиняться любым приказам. Это задание называется «Красная нить».

Наступила полная тишина. А потом все разразились вопросами и комментариями.

– Физически связаны? – переспросила Кидан. – Буквально связаны?

– Сэр, при всем уважении, это безумие, – добавил Юсеф.

– Какой длины нить? – уточнила Слен.

Кидан повернулась к ней.

– Ты серьезно?

Слен не ответила, и Кидан ощетинилась.

Профессор Андреас дал им договорить.

– Задача ваших дранаиков – вас проверить. В это время вы должны выполнять любые наложенные ими законы. Это упражнение предложил сам Последний Мудрец в «Принципах дранактии». Он использовал его, чтобы научить людей состраданию, помочь им понять, насколько строги наложенные на вампиров Запреты, и научить никогда не злоупотреблять силой, если они унаследуют дом.

Забавно, подумала Кидан. Злоупотребление силой – основной принцип работы Укслея. Наверное, Последний Мудрец захотел бы уничтожить это место.

– Но, сэр… а если силой злоупотребят вампиры? Прикажут нам делать ужасные вещи? – у Кидан пересохло во рту.

– Тогда вы усвоите этот урок еще лучше.

Ее рот слегка приоткрылся.

– Дранаики не ваши слуги – они ваши компаньоны, ваши тени. Подумайте, каким хозяином дома ты станете. Добрым или эгоистичным? Разрушительным? Они должны счесть вас достойным такой должности.

Юсеф с торжествующей улыбкой откинулся на спинку стула.

– Сэр, мне ведь не нужно этого делать? Я же овладел домом.

Профессор слегка прищурился.

– Нужно. Сдача курса обязательна независимо от статуса.

Юсеф поник. У Кидан невольно дрогнули уголки губ.

Профессор Андреас достал из ящика стола красную веревку с двумя браслетами. Посередине был черный зажим – веревка разматывалась из него почти на два метра и сматывалась обратно.

– Как только вас застегнут, запустится таймер. Шесть часов. Если вы или дранаик разорвете красную нить до истечения времени, задание будет провалено. При игре в законы свободы не существует. Время на выполнение – до следующего занятия.

У Кидан на ладонях выступил холодный пот. Оказаться связанной с Сузеньосом… на полдня. Неизвестно, чем это обернется. А как же Самсон? Подступила тошнота.

Слен перебирала пальцами – искала то ли сигарету, то ли смычок для скрипки.

Профессор Андреас обвел всех троих взглядом.

– Слушайте внимательно, акторы. – Аудитория задрожала от его властного голоса. – Не каждому актору суждено унаследовать дом. Как только я открою третий и последний критерий, вы уже не сможете просто все бросить и уйти. Подумайте хорошенько, подходит ли вам такая жизнь. Даже ты, Умил. Возможно, ты захочешь передать дом кому-то из своей семьи.

Юсеф молча провел пальцем по золотому пину. Если дранактия казалась сложной, то «Овладение законом дома», казалось, было создано сломить их решимость, открывая все новые препятствия.

И все же никто не отступился.

– Очень хорошо, – сказал профессор. – Помните: вы должны принимать их указания как закон. Нести его бремя и ограничения. Понять, каково приходится дранаикам каждый день. Они могут питаться только от акторов, их сила уменьшена вдвое, и они вынуждены умирать, когда обращают другую душу.

Кидан сосредоточилась на Юсефе. Первым делом нужно заполучить его голос. Но с другого конца просторной аудитории за ним уже наблюдала Слен.

Мысли сходятся.

Нужно торопиться.

41

Кидан

Получив от профессора Андреаса красную веревку, Кидан догнала Юсефа. Тот сидел на выступе перед зданием Южного Соста и сосредоточенно смотрел в альбом, рисуя левой рукой. В ушах его были наушники. Наверняка Нина Симон.

Когда Кидан запрыгнула на выступ, он вздрогнул и выругался.

Увидев, что это она, Юсеф сдернул наушники, и его губы изогнулись в понимающей улыбке.

– Я все думал, когда же ты придешь поболтать.

День выдался прекрасный, солнце заливало все яркими лучами. Освещение казалось почти волшебным, подчеркивая зелень неестественно ровной травы. Все оттенки красного – от малинового до ржавого – отражались в песчанике. Кидан вспомнила, как здесь медитировали Джи Кей и Юсеф. У нее сжалось сердце. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Может, Юсеф тоже пришел сюда вспомнить Джи Кея.

– Как ты будешь голосовать? – спросила она, глядя Юсефу в глаза.

– Вау, даже не попыталась завести светскую беседу. Хотя бы попробуй меня очаровать.

Самое простое – свести все в шутку, погрузиться в привычную рутину, и Кидан об этом мечтала. Но каждый раз, едва она находила в себе проблеск радости, мир с наслаждением разбивал его вдребезги. Ей пришлось стать той, кем она быть не хотела – встревоженной, вечно осторожной.

– Ты очень красив, – с каменным лицом сказала Кидан. – За кого будешь голосовать?

Он слегка улыбнулся.

– Уже лучше. Знаешь, для враждующих сторон, у вас со Слен весьма похожий подход.

Кидан огляделась в поисках знакомой куртки.

– Она приходила?

Он кивнул.

Черт, как быстро.

– Что она сказала?

– Что я красив и напоминаю ей молодого Пикассо.

– Юсеф.

Его улыбка смягчилась, голос понизился.

– Она хочет, чтобы я отдал за нее свой голос.

Кидан старалась сохранять невозмутимый вид, впиваясь пальцами в камень.

– И?

Вдалеке собрались вокруг скамейки несколько протестующих. Взгляд Юсефа задержался на них.

– Я понимаю, почему вы обе хотите победить. И одна из вас победит. Но как насчет них? Чем ваша победа поможет им?

Кидан узнала несколько лиц с прошлого семестра. Большинство из них были выпускниками, провалившими дранактию.

– Ты бывала в университетском общежитии после закрытия? – неожиданно спросил Юсеф.

Кидан покачала головой.

– Если провалишь дранактию трижды, тебе больше нельзя жить в своем доме. Придется переехать в общежитие, или, как говорят, «яму отверженных». Полный бред, правда? Отстранять человека от семьи, потому что он не понимает какую-то дурацкую философию? Я ходил туда каждый день, шутил, что скоро к ним присоединюсь, пока… не сдал экзамен. Теперь они считают меня героем. Они почти не спят, большинство пьяны и молят меня о помощи. А мне что делать? Я несу всякий бред, как и любой выпускник. «Усердно учитесь», «ищите глубже». Потому что правду мы им сказать не можем, ведь так?

Кидан молчала, впитывая его слова. Она увидела его в новом свете, с бременем во взгляде. Неужели овладение домом погасило его беспечность? Когда