Вечная погибель - Тигест Гирма

– Мне знакома любовь к вампирам. Она губительна.

Кидан вспомнила фотографию Дарика и юной Аджоа на портале выпускников. Они широко улыбались, не прикасаясь друг к другу, но между ними чувствовалось… что-то. То, как Дарик повернулся к Аджоа, чтобы защитить, прижался, словно она – его главный источник тепла. Безмолвная близость.

– Вы с Дариком… были вместе, – сказала Кидан, подтверждая свои подозрения.

Взгляд Аджоа ожесточился – она словно не видела Кидан, пока рассказывала.

– Я любила его. Я знала: мне не следует этого делать. Знала, что выбрать его – значит отказаться от своего наследия, покинуть Укслей.

Ее печаль наполнила все вокруг, неожиданно проникнув и в Кидан.

– Но я не могла покинуть свой единственный дом. Свою семью, братьев и сестер. Поэтому я пыталась. Год за годом я возвращалась в Башню Арканов и пыталась влюбиться в человеческого юношу. И я все еще пытаюсь, потому что брак и ребенок – единственный способ сохранить наследие.

Кидан опустила глаза. Она не хотела близости с этими людьми. Ей нужна просто сделка. Контракт.

Но защитные стены Укслея не в первый раз превратились в золотую клетку. Она задавалась вопросом: если все акторы столь несчастны, почему они остаются?

Например, ее мать?

– Твоя мать тогда спасла меня. Встретила с теплой улыбкой. Дала надежду. Мы хотели уничтожить Запрет, чтобы вампиры смогли пить кровь всех людей. С нас бы сняли ответственность за рождение детей, которыми могут питаться вампиры. У Осы и Михаила нашлись свои причины присоединиться.

В этих словах сквозила ностальгия.

– Вы были друзьями, – сказала Кидан.

– Конечно, были. – Она покачала головой. – Я до сих пор прокручиваю в голове тот вечер. Каждую секунду, каждое мгновение, пытаясь понять, что пошло не так. Дарик отвел меня в оркестр. И проводил обратно, мы шли под фонарями. Он проводил меня в мою комнату и сказал: «Скоро увидимся». Я уснула. А через два часа раздался сигнал тревоги. Еще до того, как я узнала о случившемся, тело отказывалось подниматься с кровати. Сигнализация звенела, а я звала его, желая, чтобы все стихло. Он не ответил. Потом пришла новость об убийстве. Но я знала его сердце, он никогда бы так не поступил.

Кидан долго не могла вымолвить ни слова, чувствуя ее боль. Клубок паутины, опутавший семьи, исключал доверие. Их история была слишком глубока, ее пропитало слишком много предательств, которые невозможно исцелить.

«Помоги мне, – Кидан впервые невольно обратилась к матери. – Как мне все исправить?»

– Что бы сделала моя мать? – спросила Кидан, глядя Аджоа в глаза. – Как бы решила задачу?

Аджоа долго смотрела на нее умными янтарными глазами, а потом отвела взгляд.

– Ответ тебе не понравится.

– Все в порядке.

– Брак в любом случае создаст связь. Доверие утрачено, но дело есть дело.

– Я не понимаю.

Аджоа серьезно на нее посмотрела.

– Если ты выйдешь замуж за представителя Ордена Пантеры, у нас не будет иного выбора, кроме как поддержать тебя.

Кидан глубоко вздохнула.

– И тот, за кого я выйду, получит доступ к моему дому и неограниченной законодательной власти.

Аджоа кивнула.

– Орден Пантеры вознаградит нас в ответ. Окажет помощь во внешнем мире. Укслей не может действовать независимо.

Кидан осторожно обдумала ее слова.

– И вы упустите шанс занять место декана и промежуточное положение?

– Укслей поколениями выживал с Домами Фэрисов и Адане на посту декана. Это никогда не было проблемой. Всеми движет алчность. И единственный способ борьбы – стратегия. Декан Фэрис проголосовала за предложение «Тринадцатых», чтобы защитить свой имидж. Она хочет казаться справедливым лидером, но поверь: она надеется, что предложение провалится, как и ты.

Возможно. Но пока декан Фэрис защищала имидж, Кидан сражалась в одиночку.

Призрак ее матери стоял у Аджоа за плечом. И казалось, она кивнула.

– Если я выберу Орден Пантеры, то отвергну другие дома.

Аджоа медленно кивнула.

– Знаю. Дом Горо всегда был верен Дому Адане из-за твоей бабушки. А Юсра Умил – сторонница традиций. Она проголосует за тебя. Получается, шесть за и шесть против. Ничья – твой лучший вариант. Пройдет еще три года, прежде чем предложение выдвинут снова. Достаточно времени – тебе исполнится двадцать один, и ты успеешь получить артефакт.

Аджоа всмотрелась в ее лицо, словно пытаясь уловить ложь, но Кидан расправила плечи. Лгать не сложно. И Кидан с радостью согласится на год или три.

Кидан начинала ценить поддержку Аджоа. Хотя при мысли о браке, пусть даже в будущем, по коже бежали мурашки.

Она коснулась кармана, где лежало письмо Сузеньоса. И отпустила его.

Другого выхода не было.

– Хорошо.

Они вместе вернулись в бар «Ритас».

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ ТЕМО

97 ДРАНАИКОВ

ДОМ ТЕМО ПРОВЕЛ ОБСУЖДЕНИЕ И РЕШИЛ, ЧТО ДОМАМ-ОСНОВАТЕЛЯМ СЛЕДУЕТ ОСТАТЬСЯ ЕДИНСТВЕННЫМИ ПРЕЕМНИКАМИ ДЕКАНСТВА. ДОМ АДАНЕ НЕ СЛЕДУЕТ ОТСТРАНЯТЬ СО СРЕДИННОЙ ПОЗИЦИИ.

Объявлено в суде мот зебейя

в четверг, 7-го числа.

39

Сузеньос

Когда дом Адане пустовал, Сузеньос бродил по комнатам в поисках собственного бессмертия. Он никак не мог отыскать его, отчасти восхищаясь силой, превосходящей его разумение, отчасти проклиная свою судьбу.

Он отправлялся в обсерваторию и преклонял колени на мраморном полу, приветствуя палящее полуденное солнце, а позже – одинокие звезды. В этой комнате небеса наблюдали, как он становится человеком, и он боролся с ними годами, отказываясь принять столь мягкие сердце и плоть.

Как он мог?

Он был императором. Его звали Сузеньос Малак Сагад. Перед ним преклонялись ангелы. Как мог он снова стать мальчишкой, которым был когда-то – без короны и власти?

В обсерватории его безжалостно наказывали видения его придворных. Он слышал надрывный крик Самсона, когда Сузеньос вышел из леса один. Видел Талау в лесу, погибшую от черной гнили. Он слышал, как кричат Хенок и Бирук, закованные в цепи Лусидио.

Как Инико и Таджа клеймят вместе с ним.

Огонь, священный и беспощадный, сжигал дотла здания и превращал его людей в пепел.

Воспоминания о каждой неудаче терзали его, ведомые могучим мечом отца. Слабак.

Ультиматум Арин – убей своего компаньона.

Все это царапало когтями разум, лишая покоя.

Задыхаясь, он бросился вперед – капля пота упала на сверкающий мрамор. Зрение затуманилось. Он помнил, сколько провел здесь часов – должно быть, не меньше пяти.

Йос-человек никогда не смог бы возглавить армию. Он едва смог спасти собственную мать и невесту. И если он хочет вернуть свое могущество и людей, он должен убить единственное хорошее, что есть в его жизни.

Кидан.

У него вырвался тяжелый вздох – беспощадная пытка комнаты внезапно усилилась.

Она не появлялась, пока он не оказывался на пороге смерти. Пока едва не терял сознание.

Хватит, Йос. Голос Мудреца