Дракон опоздал! - Виктор Громов

— Это будет неприятно, — добавил он. — Намного неприятнее, чем я хотел бы признавать. Но всё равно это ваша жизнь.

— А если я останусь?

— Тогда я буду рад.

— Только рад?

В уголках его губ появилась слабая улыбка.

— Хотите точности?

— Всегда.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я вас люблю.

Никакой серебряной воды вокруг не было. Она не могла подтвердить его слова. И мне это понравилось. Я не хотела, чтобы магия решала, чему верить.

— Когда успели? — спросила я.

— У меня нет точной даты.

— Плохой инспектор.

— Ужасный.

— Может, когда я заставила вас таскать мебель?

— Я не таскал мебель.

— Балку.

— Она падала на вас.

— Значит, всё началось с производственного нарушения.

— Это объяснило бы многое.

Мы оба улыбнулись. И стало легче. Ненадолго. Потому что семь закрытых ключей всё ещё ждали. Тейр снова стал серьёзным.

— Теперь самая важная часть.

— Какая?

— Не выбирайте меня.

Я посмотрела на него.

— Простите?

— Если вы останетесь, потому что я только что сказал, что люблю вас, когда-нибудь вы можете возненавидеть и меня, и себя.

— У вас очень романтичная манера признаний.

— Никогда не утверждал обратного.

— Продолжайте.

— Выбирайте то, что сможете назвать своим решением даже в день, когда будете на меня злиться. Даже если мы ничего не построим вместе. Даже если через год вы решите, что я невыносим.

— Через год?

— Могу постараться быстрее.

Я рассмеялась. И вот тогда поняла. Не из-за признания. Не потому, что он попросил меня остаться. Как раз наоборот. Потому что не попросил. Я слишком долго наблюдала мужчин, чиновников и целые государственные органы, которые были совершенно уверены: если они знают больше, сильнее или обладают большим статусом, значит имеют право определять чужую жизнь. Ориан решил, что мне будет лучше с деньгами. Хелвик решил, что курорт должен вернуться Совету.

Совет решил, что может распоряжаться моим владением. Даже прежняя Лавена, возможно, слишком долго позволяла людям объяснять ей, чего она должна хотеть. Тейр стоял рядом, любил меня и всё равно оставлял дверь открытой. Наверное, именно поэтому я впервые смогла посмотреть на обе стороны выбора без страха.

— Я и не собиралась выбирать вас, — сказала я.

Он моргнул. Прекрасно. После его длинного признания это прозвучало достаточно жестоко. Я выдержала паузу ровно настолько, чтобы насладиться редким выражением растерянности на его лице.

— Очень рад, что мы это выяснили.

— Тейр.

— Что?

— Я выбираю себя.

Он замолчал.

— А я хочу жить здесь, — продолжила я. — Не ждать неизвестно сколько лет двери, существование которой никто не гарантировал. Не держать половину жизни незаполненной на случай, если когда-нибудь смогу вернуть прежнюю. Я люблю тот мир. Я благодарна ему за всё, чему научилась. И мне больно, что я ушла без возможности попрощаться.

Голос всё-таки дрогнул. Я не стала прятать.

— Но вернуться только ради того, чтобы снова стать женщиной, которая всё время откладывала собственную жизнь, я тоже не хочу. А здесь я впервые за очень долгое время не просто исправляю чужое. Я строю своё.

Я посмотрела на собственное имя в камне.

— Семь Источников мои не потому, что их отдали при разводе. Они стали моими, когда я решила не бросать их после первой проблемы. Брина моя не потому, что числится в ведомости.

— Очень надеюсь, вы не скажете это ей именно так, — заметил Тейр.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Люди здесь не мои. Но они стали частью моей жизни.

— Так безопаснее.

— И вы тоже.

Он снова стал серьёзным.

— Уверены?

— В том, что вы часть моей жизни? К сожалению.

— Придётся смириться.

— Придётся.

Я повернулась к центральному камню. Страх никуда не исчез. Вот это было важно. Если бы он исчез полностью, решение показалось бы фальшивым. Я боялась. Боялась закрыть путь. Боялась однажды проснуться и пожалеть. Боялась узнать позже, что могла вернуться. Но взрослые решения редко принимаются только тогда, когда исчезают все сомнения. Иногда ты просто понимаешь, с каким из возможных сожалений готова жить. Я не была готова прожить годы, не позволяя новой жизни стать настоящей.

— Что нужно сделать? — спросила я.

Тейр подошёл к надписи.

— Судя по тексту, назвать себя, подтвердить право и принять семь ключей добровольно.

— Очень расплывчато.

— Древние люди любили оставлять инструкции потомкам в максимально неудобной форме.

— Наконец-то мы в чём-то полностью согласны.

Я положила ладонь на центральный круг. Камень отозвался сразу. Золотая линия появилась под пальцами и разошлась к семи замкам. Сначала ничего больше не происходило. Я ждала. Потом на стене проступили слова. Не старые. Современные. Точнее, я их понимала без перевода.Назови себя.

—Лавена Тирс.

Свет усилился.Назови право. Вот здесь я задумалась.

— Я владелица Семи Источников.

Ничего. Тейр рядом едва заметно нахмурился. Я повторила:

— Владение передано мне законно и зарегистрировано Советом.

Камень остался безразличным.

— Значит, не это, — сказал Тейр.

— Очень полезно.

Я посмотрела на сияющее имя. Хелвик говорил о признании. Брина — о хранителях. Система не интересовалась актами Совета. Ей было всё равно, кто поставил печать. Тогда какое право она требовала? Я вспомнила первый день. Северную купальню. Пыль. Облупленные стены. Брину, сказавшую развернуть карету. Первых работников. Поддельное приглашение. Арвенов. Три дня. Тейра с перечнем нарушений. Ориана, который предложил вдвое больше денег, лишь бы я отдала место. Я могла уйти много раз.

Не ушла.

— Моё право в том, что я выбрала это место, когда от него отказались другие, — сказала я.

Первый ключ вспыхнул. Я замерла. Тейр тоже.

— Продолжайте, — произнёс он.

Теперь я понимала.

— Моё право в том, что я отвечала за последствия собственного выбора. Платила долги. Нанимала людей. Открывала комнаты. Принимала гостей. Не потому, что меня заставили.

Второй ключ загорелся. Потом третий. Свет распространился по стене. Я уже не смотрела на Тейра.

— Я не обещаю никогда ошибаться. Не обещаю всегда знать правильное решение. Не обещаю сделать Семь Источников такими, какими они были раньше.

Четвёртый.

— Я вообще не хочу делать их прежними.

Пятый. И неожиданно я рассмеялась.

— Вот это, вероятно, самая честная часть.

Шестой круг загорелся золотом. Оставался последний. На стене появилась новая строка.Прими путь. Я