Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

ну как же так, девочка ошиблась, сглупила, это, наверно, от чувств, надо же разобраться, уладить все по-хорошему. Может, в иной ситуации и дрогнуло бы что-то, не хватало только с бабами воевать. Но представил себе, что вот не услышал бы, как она вошла, не проснулся бы вовремя, и все бы прекрасно у Натальи получилось. Все, что задумала. К тому же ему уже позвонили и обрадовали наличием в крови каких-то там барбитуратов, так что замять дело не получилось бы даже при желании.

Ответил он Виталию вежливо, но твердо: заявление забирать не станет и вообще умывает руки, пусть Фемида разбирается. А вот если на него попробуют как-нибудь давить, тогда полотенчико отложит в сторону и все свои связи поднимет, чтобы Наталье прилетело за ее детские шалости по-взрослому.

Возможности такие у него и правда были, но решил их пока придержать. На крайний случай. Не стоит вываливать все козыри сразу.

Вот так и вышло, что Вете он позвонил уже к обеду. Судя по количеству ее сообщений («Боря, с тобой все в порядке?») и пропущенных звонков, она должна была быть в полной панике. Успокоил как мог, пообещал позвонить вечером.

Похоже, Наталья ей все-таки ничего отправить не успела. Могла ведь предварительно закинуть какую-нибудь старую фотку. Видимо, решила не размениваться на артподготовку, лупануть сразу из гаубицы, но не вышло. А рассказать все равно придется. Неприятно выставляться таким лохом, но… ничего не поделаешь. Потому что лох и есть. И сколько угодно можно себя утешать насчет старух с прорухами — такое себе утешение.

В гостинице Борис не остался, нашел другую, поближе к месту завтрашней встречи. И только там наконец позволил себе принять душ, забраться под одеяло и мгновенно отрубиться.

Снилась ему Вета — в коротком белом сарафане, с огромным букетом ромашек и босиком. Поглаживая крепкую упругую попу, которая так и просилась в ладонь, он высматривал укромное местечко, где можно было бы вытряхнуть Ветку из этой тряпки, уложить прямо на траву и трахать до полной потери пульса. Но каждый раз, как маньячиха из триллера, откуда-то выскакивала Наталья, с диким оскалом и полуметровым мясницким тесаком в руке. Они бежали то через лес, то по мосту, но все повторялось.

Проснулся Борис в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем. Дотянулся до телефона — начало одиннадцатого. За окном темно, значит, вечер. Набрал номер Веты — не ответила.

И вот тут ему стало по-настоящему страшно.

Он звонил снова и снова, считая гудки.

Ну возьми же трубку!!!

Репетиция начиналась в полседьмого. Самое позднее в девять Вета должна была приехать домой.

Черт!

Но ведь не назло же, не в отместку за вчерашнее. Это точно не в Веткином стиле. Может, уснула и не слышит? Или забыла включить звук после репетиции. Или посеяла телефон. Или… что-то случилось…

Вот только этого еще не хватало!

В голову полезли всякие ужасы: пьяные утырки за рулем, гопники в парадной, сосульки на крыше. В животе и под животом мерзко заледенело, по спине прошлись холодные пальцы.

Вот именно сейчас, представив, что может потерять Вету, Борис понял с режущей ясностью, что потерять ее никак не может. Потому что без нее ему не нужно ничего. Вообще ничего. Первое условие его жизни — чтобы она была. Второе — чтобы была рядом с ним. Всегда.

Борис снова и снова набирал номер. Слышал равнодушный голос робота, извещавший после десятка гудков, что абонент не отвечает, сбрасывал и снова набирал.

Ветка, черт бы тебя подрал, ну где ты?!

Он ходил из угла в угол по сложной траектории, огибая кровать. Смотрел на часы. Машинально тыкал пальцем в повтор. Изощренно посылал ни в чем не повинного робота на все мужские причиндалы и предлагал ему совершить самые извращенные действия сексуального характера в пассивной позиции.

Одиннадцать…

Твою мать, почему он такой кретин и не догадался записать какой-нибудь контактный номер — подруг, соседки, кого-нибудь из хора? Хоть прямо сейчас срывайся, забив на все, лети в Питер, разыскивай ее.

А она, может быть, просто спит.

Пусть так и будет — пусть спит. Пусть что угодно, лишь бы ничего с ней не случилось.

Маленькая моя девочка… милая, нежная, светлая. Застенчивая, трогательная, доверчивая, как ребенок. А потом вдруг дикая тигрица. А еще — жесткая, цепкая, насмешливая и ядовитая. Такая разная. Такая нужная.

Если все прежнее: все его одноразовые давалки, десять лет с Катей и даже сука Наталья — если все это было авансовым платежом за Вету, он рад, что сложилось именно так. Что все его кривые дороги вели к ней. Та самая чуйка, которая снова подтвердила свою высокую квалификацию, не говорила, а вопила: Вета — его последний шанс стать счастливым. Не на время — навсегда. Сколько бы ни выпало этого «навсегда».

Если ты просрешь этот шанс, баран… ну значит, ты баран, да.

В трубке щелкнуло.

— Борь, привет!

Ах ты ж, дрянь маленькая!

— Ветка, я тебя убью, зараза! Я тут по потолку уже бегаю.

— Ой, прости, прости. Я звук забыла включить.

Ну, конечно, а он себе напридумывал ужасов.

Слава богу!

— Ты где? — судя по шуму, Вета была явно не дома. Где ее носит, ночь на дворе!

— В такси. Домой еду. В гостях была, — голос звучал как-то… странно.

— Ты там что, пьяная?

— Немножко. Борь, не сердись. Мы Костика уволили, и это было… не очень приятно. Приедешь — расскажу. Приезжай поскорее, Борька, я соскучилась.

— Завтра приеду. Вечером.

Он вдруг понял, что, если Подколодные в последний момент соскочат, он пошлет всех туда, куда методично отправлял робота. Пусть ему не заплатят ни копья, пусть это отгрызет изрядный кусок его деловой репутации — насрать. Ни дня больше не останется.

— Приезжай сразу ко мне.

— Конечно, к тебе. Ладно, мой хороший. Напиши из дома, что все в порядке. Целую.

Нажав на отбой, он открыл Авиасейлс и взял билет. На завтра.

___________________

*Shit happens (англ.) — дерьмо случается

Глава 31

Иветта

— А Андрюшка где?

Алла наморщила нос, заправила под шапку выбившуюся прядь.

— Страдать ушел. Я его маленько покусала.

— А его-то за что? — удивилась Маська.

— За то, что приволок к нам эту гниду. А я предупреждала.

— Да ладно, Алл, это ж я его взяла. Сама и виновата. Все нормально. Мы от него избавились, Руслан потихоньку впишется.

— Да ничего не нормально! — Алла подошла ближе. — Эта гадина очень хорошо умеет найти слабое место и цапнуть за него. Его уже