Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Допев службу, Алла спустилась вниз к кресту. Она чувствовала себя такой усталой, как будто разгрузила вагон угля, но при этом невероятно счастливой. И еще точно знала: теперь Денис обратит на нее внимание. Уже обратил.

«Под крест» он обычно читал благодарственные молитвы. Только один раз и взглянул на нее, оторвав глаза от книги, но Алле показалось, будто проглотила горячую монету, которая застряла где-то в пищеводе. Странно, совсем не болели ноги, и все же коленки предательски подгибались, когда карабкалась обратно на балкон.

«Алла, вы нас просто спасли. Благодарю вас», — это отец Вячеслав.

«Алка, ты супер! На тебе пряник», — это алтарник Саша, несущий в трапезную корзинку с поминального кануна.

«Алла, спасибо. Боже, как мне плохо!» — это Марина из-под шубы.

Она сложила ноты, надела куртку и снова спустилась вниз, держа в руке пряник — тульский, с повидлом. Страшно хотелось есть, и она собиралась сжевать его прямо здесь, на лавочке. Денис стоял на паперти.

«Вас ведь Алла зовут, да?» — спросил он.

Алла только и смогла что кивнуть.

«Аллочка, у вас просто дивный голос. Волшебный!»

Она стояла и лихорадочно думала, что же ему ответить. Все темы для разговоров, которые казались ей универсальными и беспроигрышными, вот так же волшебно улетучились из головы.

«Хотите?» — она протянула Денису пряник.

«Хочу», — он отломил половину.

* * *

Недели через три уже весь приход знал, что они встречаются. Алла была церковной девочкой и прекрасно понимала, о чем шепчутся у них за спиной. Все: от прихожан на лавочке до священников в алтаре. Главная тема — не согрешат ли они до брака. Она была уверена, что это обсуждают даже дети в воскресной школе. В конце концов, когда-то сама ходила в воскреску и помнила, сколько разговоров вызвал надутый ветром ребенок одной из певчих. Но оказалось, что тема их гипотетического добрачного секса была вовсе не главной.

«Я чувствую себя голой, — пожаловалась Алла свечнице Лиде, с которой дружила, несмотря на приличную разницу в возрасте. В середине дня Лида ненадолго закрывала храм «на уборку», но на самом деле пила чай в маленькой клетушке под лестницей, иногда приглашая Аллу в компанию. — Как будто все меня разглядывают и прикидывают, женится он на мне или нет».

«А как ты думала? — фыркнула язвительная и насмешливая Лида, дочь священника и вдова дьякона, которая практически все свои сорок лет жизни провела в этом храме. — Здесь все обо всех всё знают. Думаешь, никто не в курсе, за что тебя из твоего прежнего хора выгнали? Или что ты постриг принимала?»

«Откуда? — оторопела Алла, едва не подавившись конфетой. — Я никому не рассказывала».

«А и не надо рассказывать. У нас слава впереди бежит. Если хочешь знать, Маринка тебя и брать-то не хотела, после всех твоих художеств. Достаточно было спросить, где ты раньше пела. Оттуда просто так не уходят. Не поленилась съездить и с твоей регентшей поговорить. Уж она тебя разрисовала — мама не горюй. Мол, в аду тебе самая вакансия. И настоятель ваш подтвердил. И про монастырь рассказал. Правда, при этом был еще один священник, не знаю, как его зовут, вот он за тебя вступился. И убедил Маринку тебя взять».

«Это отец Виктор, — хотя Алле было совсем не до смеха, она не смогла сдержать улыбку. — Знаешь, сколько я священников видела за свою жизнь, но он — единственный настоящий. Теперь понятно, почему меня так приняли… не особо приветливо».

«Ну да, — кивнула Лида. — Тебе еще до первого появления все кости перемыли. И про твой блог, а уж про монастырь и подавно. Думаю, Дионисий поэтому к тебе так долго присматривался, никак решить не мог, стоит знакомиться или нет».

«Надо же, — удивилась Алла. — А мне казалось, он на меня вообще никакого внимания не обращал».

«Ну да, как же, не обращал! Алка, ему жениться давно пора. Тридцать три года мужику, а он все непристроенный. Где ему с девками-то знакомиться, на танцах? Или в метро? Видный парень, но… Не хочу тебя пугать, но ты присмотрись хорошенько, что-то с ним, боюсь, не так».

«Что не так? — испугалась Алла. — В каком смысле?»

«Не знаю, Алл, не знаю. Может, разборчивый слишком, а может… Была в хоре девочка хорошая, Олечка, только со школы. Что-то закрутилось у них, все ждал ее после служб, домой провожал. А потом она вдруг ушла, никому ничего не сказала. Даже Маринке. А Дионисий через пару месяцев начал к прихожанке одной подкатывать, Наташа ее звали. Тоже симпатичная девушка, приятная, но постарше, твоего возраста. Там уже о свадьбе разговоры были, но опять ничего не вышло. Смотрю — и не здороваются даже. Она еще какое-то время к нам ходила, потом перестала. Сашка Дионисия спрашивал, в чем дело. Ответил, что не сложилось — ни с той, ни с другой. Так что ты не торопись, присмотрись хорошенько».

* * *

О браке первым разговор завел вовсе не Денис, а отец Вячеслав. Как-то в конце мая, после службы, когда Алла подошла к кресту, священник попросил ее на минуту задержаться.

«Алла, — начал он, странно хмурясь, словно разговор этот был ему неприятен, — не сочтите, что я лезу в чужое дело… Как вы думаете, Дионисий может рассчитывать, что отношения ваши… примут более серьезный оборот?»

«А почему он сам меня об этом не спросит?» — поинтересовалась Алла, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

«Понимаете… застенчивый он у нас слишком. Не везет ему с девушками. Очень боится снова отказ получить. Вот и попросил с вами поговорить».

«А его не смущает, что с меня сняты иноческие обеты? — каждый раз упоминать об этом для Аллы было как в холодную воду прыгать. — Насколько я понимаю, все знают, что я была инокиней?»

«Да, Алла, все знают. Но ведь у вас есть разрешение архиерея на вступление в брак?»

«Есть. Учли, что я приняла постриг в пятнадцать лет, без послушничества. Ну, и всякие другие… обстоятельства. Два года епитимии. Я думала, будет хуже. Хотя…»

«Я понимаю. Что, дали почувствовать себя прокаженной?»

Алле показалось, что у нее даже спина покраснела. Именно так она себя и чувствовала — прокаженной. Именно так на нее и смотрели.

«И что сказать Дионисию?» — отец Вячеслав взглянул на нее как суровый, но все-таки любящий отец, переживающий за непутевую дочь.