Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

«Как мы будем жить?» — спросила она.

«Ну, как-нибудь, — беззаботно улыбнулся Денис. — Будет день — будет пища. Пока у тебя поживем, мою комнату сдадим. А там видно будет. В крайнем случае, я могу помириться с родителями, помогут».

Ей это не понравилось, конечно. Но она попыталась себя уговорить. Разве это плохо — жить сегодняшним днем, не строить планы, не пытаться заглянуть в будущее? Ведь ей так хотелось покоя — ни о чем не думать, ничего не решать, плыть по течению.

Они подали заявление в загс, и сразу после этого Алле стало казаться, будто что-то изменилось. По-прежнему виделись в храме, гуляли по городу, изредка ходили в кафе или в кино, но что-то было не так. Денис все чаще о чем-то задумывался и смотрел словно сквозь нее, а она вспоминала рассказ Лиды о тех двух девушках, Ольге и Наташе, с которыми у Дениса «не сложилось».

И все же, хотя неприятные предчувствия преследовали Аллу едва ли не постоянно, сегодняшние слова Дениса застали ее врасплох. Как будто поездом ноги отрезало. Вот только что они были на месте, шагали по дорожке в новых туфлях, а через секунду валяются сами по себе, все кругом в крови, и еще от шока не больно, но уже понимаешь, что старая жизнь закончилась.

— Ты просто трус, Денис, — Алла из всех сил сжимала кулаки, но голос все равно предательски дрожал. — Семья — это ответственность, а ответственности ты не любишь и боишься, — она вспомнила слова дяди Паши, когда он приехал к ней в монастырь. — Конечно, молиться за все абстрактное человечество легче, чем отвечать за свою семью, правда? Но у людей, которые не могут нести этот крест, должен же быть другой путь, чтобы хоть как-то приблизиться к богу? Один человек просто живет спокойной, удобной жизнью, никому зла не делает, заботится о близких. А другой отказывается от всего, работает, как вол, сутки напролет молится о совершенно незнакомых людях. Вот такое на весах, да? Но вовсе не факт, что после смерти они будут перед богом равны.

Пока Алла говорила, Денис смотрел на нее, зло прищурившись. Неожиданно он схватил ее за волосы, выпущенные из-под шапки. Нагнулся, и его покрасневшее от злости лицо оказалось так близко, что брызги слюны полетели ей в глаза.

— Да как ты смеешь так говорить о монашестве, дрянь? — его голос снова превратился в визгливый фальцет. — Ты вообще не смеешь на эту тему даже рот открывать. Легче, говоришь, молиться за все человечество и свинарники чистить? Может, и легче, но, наверно, все-таки приятнее жить на юге и раздвигать ноги перед первым встречным, да?

Алла вцепилась в руку Дениса, которой он продолжал тянуть ее за волосы. Жалела только об одном — что ногти у нее слишком короткие.

Денис вскрикнул, грязно выругался и отпустил ее волосы. В следующую секунду Алла отлетела в сторону и упала в лужу. Когда в мир вернулся свет, а в ушах перестало звенеть, Денис был уже далеко. Алла осторожно встала, отряхнула с юбки жидкую грязь и наклонила голову так, чтобы на щеку падал снег. На куртку побежала тонкая красная струйка — то ли из носа, то ли из разбитой губы: лицо саднило, и она не могла понять, откуда идет кровь. Нашарив в кармане платок, прижала его губе.

— Спасибо тебе, господи, — сказала тихо. — Спасибо за то, что это произошло сейчас.

Ногтем большого пальца Алла подцепила золотой ободок на безымянном и резко встряхнула рукой, не желая прикасаться к кольцу. Оно отлетело на газон и зарылось в крошечный, не успевший растаять сугробик**…

___________________

*Часы — краткие церковные богослужения, третий и шестой часы читаются непосредственно перед литургией

**Небольшое пояснение. Перед постригом желающий стать монахом должен пройти так называемый искус (послушничество), от нескольких месяцев до нескольких лет, чтобы убедиться, действительно ли он хочет и может нести этот крест. В течение этого времени он волен в любой момент уйти из монастыря. Затем послушник принимает постриг в рясофор — становится иноком. Это первая ступень, с наречением нового имени. После этого уйти уже сложно, но возможно. Через несколько лет инок постригается в мантию — собственно, становится монахом, уже с другим именем. Из-под мантии практически никогда не уходят. Последняя ступень — схима (ангельский образ), принимают ее обычно в преклонном возрасте и далеко не все.

Аллу постригли в инокини с нарушением всех правил — такое, к сожалению, бывает. Это реальная история, только монастырь в реале был другой, побольше.

Глава 33

Иветта

— Мать моя женщина… — Маська перевела дыхание, встала и подошла к Алле, уткнувшейся лбом в сложенные ладони. Погладила по волосам, положила руки на плечи. — Ты была права. Комаров по сравнению с твоим… Дионисием просто зайка. Считай, что тебе крупно повезло. Надеюсь, он исправно чистит свинарники.

— Нет, — усмехнулась Алла. — Он даже искус не прошел, сбежал через полгода. Снова читает, только уже в каком-то другом храме. В наш обратно не взяли. Тогда по мне, конечно, знатно потоптались все кому не лень. Но Андрюшка живо всем рты заткнул. Особенно Румянцеву.

— Чего? — обалдела Маська. — А Румянцев-то там откуда взялся?

— Так Андрюха же его и привел. Они в Валаамском хоре вместе пели, недолго. Андрею там не очень глянулось, сам ушел. И не знал, что Костика выперли за длинный язык. Жуков мужик крутой, ему только вякни поперек, сразу улетишь. Андрей и позвал, тенора везде нужны. Вот мне сюрприз был! А когда Денис в монастырь подался, Костик у меня за спиной очень сильно на этот счет изгалялся. Мне все пересказали, разумеется. Сначала его Андрей успокоил, а потом Маринка на выход попросила.

— Какая все-таки мерзкая тварь, — Маську передернуло. — Ладно, хрен с ним. Мне, Алл, другое интересно, — она пододвинула стул поближе, села рядом с ней. — Как ты вообще в монастыре оказалась? Я правильно поняла, это из-за того, что тебя… изнасиловали?

— Знаешь, чем фабула отличается от сюжета? — поморщилась Алла. — Фабула — это набор фактов. Сюжет — причинно-следственная связь. С точки зрения фабулы — да, меня изнасиловали, я ушла в монастырь. А сюжет несколько сложнее. Знаешь, я за одиннадцать лет никому не рассказывала об этом. Последний раз — следователю. И на исповеди. Даже мать толком не знала. Мась, я напилась и села в машину к