Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

заявил Ваня, хлопнув ладонями по коленям. — Я сам поговорю с Пашкой. В два этапа буду действовать — сначала просто про сестру расскажу, потом уж остальное. Но мне для этого нужно время. Сам понимаешь, если я начну говорить при маме, нас ждёт взрыв. Давай, может, в следующую субботу вместе куда-нибудь поедем? И я при тебе попытаюсь всё Пашке объяснить.

— Спасибо, Вань, — искренне поблагодарил сына Яков. — Я очень ценю то, что ты для меня делаешь. И для Паши, конечно.

— Будет сложно, пап, — признался Ваня, тяжело вздохнув. — Сразу говорю. И не факт, что получится избежать истерики. Но надо постараться. Кстати… — встрепенулся старший сын. — А когда мне можно будет познакомиться с Иришкой?

— Так ты уже с ней познакомился, — поддразнил его Яков.

— Это не считается.

— Значит, на следующей неделе. Но в какой день, пока сложно сказать.

Ваня понимающе кивнул, и оставшиеся пару минут до школы они больше не разговаривали.

94

Яков

Кроме Вани, нужно было ещё рассказать про дочь родителям, но это далось Якову проще. Он позвонил матери в обеденный перерыв и поведал обо всём случившемся восемь лет назад — осторожно, деликатно, но Ольга Витальевна тем не менее разволновалась.

— Какой кошмар, Яша! — всхлипнула она, когда он закончил, рассказав в том числе и о том, что Иришка и Паша учатся в одном классе и сидят за одной партой. — У меня есть внучка, а я и не в курсе!

На заднем плане раздался звон, а затем голос отца Якова проревел:

— Что-о-о?!

— Погоди, Миш, — шикнула на него Ольга Витальевна. — Я сейчас всё тебе передам, что Яков сказал, не мельтеши у меня перед глазами. Погоди, дай нам пообщаться!

— У сына есть внебрачный ребёнок? — бушевал Михаил Александрович, а Яков слушал его голос и улыбался. Отец всегда был таким — быстро загорался, но и успокаивался тоже быстро. — Пусть приезжает, я ему задницу-то надеру!

— Обойдёшься!

Ещё минуту родители продолжали пререкаться, а Яков ждал, уделяя внимание обеду. Он успел доесть суп, когда по тишине в трубке понял, что мама, кажется, умудрилась угомонить отца.

— Фотографии пришлёшь? — пробормотала Ольга Витальевна, когда Яков кашлем напомнил о себе. — Хоть посмотреть на внучку. Эх! Мне теперь ещё стыднее.

— Почему?

— Потому что если бы не мы со своими уговорами, ты бы развёлся. И жил бы сейчас наверняка с этой Полиной и своей дочерью. И был бы счастлив.

— Ну, за счастье не ручаюсь, кто знает, как бы сложилась жизнь. Но ты поменьше об этом думай, мам. Всё-таки решение дать нашему с Ксеней браку шанс было моим, я взрослый человек. Не надо брать вину на себя.

— Хочешь сказать, мы тебя не подтолкнули?

Этого утверждать Яков не мог. И врать матери не стал.

— Меня подтолкнуло многое. В то время рана от предательства Ксени ещё кровоточила, я был обижен, но любовь во мне жила. Да, она была сильно травмирована, разочарована — по сути, это уже была не любовь, а агония, однако понял я всё гораздо позже. А тогда я думал, что должен дать нам шанс, что не зря появился ребёнок, что я обязан быть мудрее, думать не только о собственных обидах. В целом, наверное, правильные рассуждения, но ни к чему хорошему они не привели. Благими намерениями, как говорится. А ещё… Знаешь, с тех пор, как я вновь встретил Полину, мне начало казаться, что я не смог простить Ксеню именно потому что к тому времени уже успел её разлюбить. Я не до конца это осознал, да, но это как маленькая трещинка в фарфоровом блюдце — сначала незаметная, затем она становится всё больше и больше… пока блюдце не рассыпается осколками прямо у тебя в ладонях.

— Красивый образ, — вздохнула Ольга Витальевна. — Ты всегда умел подбирать сравнения, Яш… Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты хочешь не только развестись с Ксеней, но и сойтись с Полиной?

— Ты всё правильно понимаешь.

— Удачи, сын, — серьёзно откликнулась его мама. — И с разводом, и с этой девушкой, и со всеми твоими детьми. Будет сложно…

— Я знаю. Но чем сложнее дорога к счастью, тем оно ценнее. Главное — не сворачивать. Я свернул восемь лет назад, но пора возвращаться на правильный путь.

Больше мама ничего не сказала, но Яков теперь знал, что родители в курсе и поддерживают его во всём, как поддерживали всегда.

Наверное, поэтому он и вырос настолько цельным человеком. Жаль, что у его собственных детей судьбы складываются гораздо менее гладко…

95

Яков

Сумку он собрал и отнёс в машину ещё утром, пока Ксеня была в ванной. Жена по утрам всегда тратила на умывание около двадцати минут, наводя красоту, и этого времени Якову хватило, чтобы взять вещи на первое время. Появится ли у него возможность забрать остальное, он не знал, поэтому постарался захватить самое ценное и нужное, то, что будет жалко, если Ксеня не отдаст или испортит.

И после окончания рабочего дня Яков впервые отправился не в привычное место обитания, а на съёмную квартиру. Разобрал вещи, налил себе чаю, засунул в микроволновку купленный по дороге готовый обед, и пока он разогревался, позвонил Ксене.

Ваня к этому времени уже доложил, что все дома, ужинают, и мама пока пребывает в благодушном настроении, будучи не в курсе того, что сделал Яков. Паша хмурый, но в пределах нормы. Кроме того, о переезде отца он не проболтался — уже успех. Яков был не уверен, что этот успех удастся сохранить после того, как Паша узнает про Полину и Иришку, но пока порадовался, что младший не спешит поддаваться на манипуляции Ксени.

Жена сняла трубку после второго гудка и промурлыкала:

— Да, Яш? Если ты в магазине, купи молока, пожалуйста.

— Я не в магазине, Ксень, — усмехнулся Яков, невольно сочувствуя сыновьям, которые сейчас находятся рядом с матерью. — Звоню, чтобы сообщить: я переехал. Больше с тобой не живу.

Секундное замешательство сменилось сдавленным:

— Что?..

— Я больше не живу с тобой, — повторил Яков. — Квартира в твоём полном распоряжении, я её оставляю тебе и мальчишкам. Кроме того, я подал на развод, письма о