Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

Были у Якова предположения, что именно жена сказала сыну. Он ведь хорошо знал Ксеню. Если не сработали обычные уговоры, она должна была пустить в ход угрозы, пусть и мягче, чем если бы на месте Пашки был Яков. Значит, жена, скорее всего, нашла инструмент для давления. Что могло впечатлить семилетнего мальчишку? Угроза появления у папы новой семьи, где будут другие дети. Пожалуй, именно это станет для Пашки самым пугающим.

Якову было бы гораздо легче, если бы он не понимал: да, рано или поздно этот страх воплотится в жизнь. Даже если с Полей не получится, через несколько лет Яков может встретить кого-то ещё. Думать об этом не хотелось, он очень рассчитывал, что Полина оттает, но тем не менее — в любом случае когда-нибудь Паша окажется в условиях, когда у его отца появится другая семья. Поэтому уговаривать ребёнка, что такого не случится, Яков не намеревался. Надо постараться объяснить Пашке, что это не катастрофа и Яков в любом случае останется его папой, будет поддерживать и любить. Вот только насколько сын послушается, учитывая влияние Ксени? Хороший вопрос.

С квартирой всё решилось быстро — просмотрев помещение, Яков сообщил, что его устраивает этот вариант, подписал договор и даже заплатил вперёд за целый месяц. Можно было переезжать, вот только когда? Идеально было бы провернуть всё в отсутствие Ксени, но она же постоянно дома. А если куда-то и отлучается, то исключительно в его рабочее время. Отпрашиваться ради переезда Яков не собирался — справится и так. Завтра утром захватит с собой вещи на первое время, а остальное перетащит потихоньку. Если Ксеня, конечно, всё его добро не спалит в костре собственной ненависти, когда узнает про переезд.

Яков не боялся жену. По правде говоря, он считал её неспособной на настоящее безумство, был уверен, что Ксеня не станет действовать безрассудно. Но вот испортить какие-нибудь его вещи — пожалуй, вполне. Это мелкая месть, пакость — такое вполне можно было ожидать. Однако Яков согласился бы отдать Ксене все свои вещи и ещё сверху приплатить, лишь бы наконец от неё избавиться. Жаль, что это невозможно.

Домой он приехал к половине восьмого и сразу понял: что-то неладно. В квартире стояла тишина, Ваня и Пашка с постными лицами ужинали на кухне остатками рагу и пирожков. Только Ксеня выглядела довольной жизнью, аж лоснилась, протирая столешницу рядом с плитой. На этой же столешнице стоял свежесваренный компот, и Яков, вспомнив вчерашнюю попытку опоить его какой-то дрянью, решил, что сегодня вновь следует быть осторожным. Судя по виду жены, она вновь что-то задумала и считает, будто ей всё удастся.

— Привет, Яш, — обернувшись к нему, Ксеня расцвела улыбкой. — Садись скорее кушать! Салат я сегодня не делала, но есть рагу, борщ, пирожки. И торт остался. И компот вот сварила. Будешь?

— Погоди, — Яков покачал головой и, заметив, что Пашка уже доел, а теперь просто сидит и ковыряется в тарелке, позвал сына: — Паш, пойдём, надо поговорить.

— Я с вами, — тут же заявил Ваня и решительно поднялся из-за стола, бросив на улыбающуюся Ксеню такой яростный взгляд, будто мечтал её придушить.

89

Оксана

Второй акт обработки младшего сына тоже удался на славу, и домой Паша вернулся явно огорчённый. Но оно и понятно: Ксеня не пожалела аргументов, всю дорогу от школы до квартиры раскладывая мальчику, что происходит с детьми после развода родителей. Особенно уделила внимание тому факту, что женщины чаще всего уже никого себе не находят, а вот мужчины обязательно женятся и заводят ещё детей, потому что не способны жить одни.

— Твой папа привык, что дома всегда есть еда, всё убрано, посуда помыта, продукты в холодильнике, — говорила Ксеня назидательно. — Он не сможет жить один. Вот придёт он с работы — кто его покормит? Конечно, ему нужна женщина. А там и дети пойдут…

У Паши была столь расстроенная мордашка, что Ксене стало немного стыдно, но она быстро отогнала от себя малейшие угрызения совести — в конце концов, она ради сына старается! Сейчас понервничает, зато потом будет счастлив.

Однако слова матери подействовали на Пашу сильнее, чем она рассчитывала, и когда Ксеня налила сыну борщ, мальчик принялся ковыряться в нём без всякого желания, бесконечно размешивая в ярко-малиновой жидкости ложку сметаны. И это при том, что Паша, выходя с продлёнки, честно признался, что очень голоден!

Нужно было срочно исправлять ситуацию, и Ксеня постаралась подсластить пилюлю. Села рядом и мягко сказала, погладив сына по руке:

— Не переживай так, не всё потеряно. Я же не зря тебя о помощи попросила, Паш. Вместе мы сможем всё исправить.

Сын молчал, и Ксеня хотела добавить ещё утешающих слов, но в этот момент в коридоре послышался шум открывшейся входной двери и Ваня прокричал:

— Я дома!

— Мы на кухне, — откликнулась Ксеня. — Мой руки и приходи.

Через пять минут, когда старший шагнул через порог кухни, Паша по-прежнему ковырял борщ, так и не съев ни одной ложки. Увидев этот процесс, Ваня поднял брови, настороженно покосившись на Ксеню, сел с братом рядом и поинтересовался:

— Паш, чего случилось? В школе проблемы?

— Нет, в школе всё хорошо, — вздохнул младший и неожиданно отодвинул от себя тарелку. — Мам, я не хочу борщ. Можно мне рагу?

— И мне рагу, — тут же откликнулся Ваня, но от брата не отстал. — Тогда в чём дело? Ты чего такой мутный?

— Да так, — пробубнил Паша и, как старший ни старался его расшевелить — продолжал хранить молчание.

А через полчаса, когда парни уже доедали многострадальное рагу, вернулся Яков, и Ксеня мысленно понадеялась: возможно, сегодня благодаря капризам Паши дело сдвинется с мёртвой точки.

Мысленно скрестила пальцы. На удачу.

90

Яков

Чтобы Ксеня точно не подслушала их разговор, Яков повёл ребят в комнату Вани. Усадил Пашу на диван, старший опустился в компьютерное кресло, а сам Яков сел рядом с младшим. Поймал полный тоски взгляд и твёрдо произнёс, сжав ладонь сына:

— Рассказывай, что тебя беспокоит.

Глаза Паши наполнились слезами, но голову он опустил, не произнеся ни слова. Вот же Ксеня! Зараза.

— Не