Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Почему колючий? — неожиданно спросил Паша негромко, глянув на брата исподлобья.

— Потому что ёжик.

— Давай тогда я тебе кое-что объясню сам, Паш, — произнёс Яков, стараясь говорить спокойно. Хотя очень хотелось побежать обратно на кухню и придушить жену. — Я ухожу не от вас с Ваней, я ухожу от Ксени. От вашей мамы. Мои отношения с ней совсем испортились, мы не понимаем друг друга. Она хочет удержать меня силой, но что бы она ни делала — я не останусь. Понимаешь?

Паша удручённо кивнул.

— Я буду жить в съёмной квартире. Один. По крайней мере пока, — продолжал Яков и улыбнулся с облегчением, когда младший поднял голову и посмотрел на отца. — Повторюсь, Паш: я ухожу не к кому-нибудь и не от вас с Ваней. Я хочу развестись только с вашей матерью, не с вами, вы ни при чём. И не потому, что встретил другую женщину.

— Мама говорила, что поэтому… — пробурчал Паша, но взгляд всё же не отвёл.

— Мама ошибается. Но я хочу, чтобы ты понимал. То, что есть сейчас, не обязательно навсегда. Может, когда-нибудь у меня начнутся отношения с другой женщиной. Я не знаю, и никто не знает. Поэтому я не могу пообещать тебе, что никогда и ни за что не подпущу к себе человека другого пола. Всё возможно. Но при этом вы с Ваней всё равно останетесь моими сыновьями. Новые отношения никак не повлияют на мою любовь к вам. Подумай, пожалуйста. Ваня ведь у нас тоже уже большой, ещё несколько лет — и сможет жениться. Думаешь, он перестанет считать тебя братом, если у него появится жена и ребёнок?

— Пап, ты меня так не пугай, — нервно рассмеялся Ваня, вызвав улыбку и у Паши, и у Якова. — Я ещё школу не закончил, а ты меня уже женишь!

— Я теоретически. Чтобы Паша понял.

— Даже теоретически не надо!

Наконец младший негромко рассмеялся и, шмыгнув носом, пробормотал:

— Да, мама так и говорила. Что ты уйдёшь к другой тёте, женишься, родишь ещё детей и думать про нас забудешь.

— Я никогда про вас не забуду. Это просто невозможно, Паш. Но я не стану обещать, что у меня не появится жены. Не сейчас, а в перспективе. И другие дети тоже могут появиться.

Ваня в этот момент не удержался от смешка, но больше ничего не сказал.

— Но я не буду любить вас меньше, — заключил Яков, глядя сыну в глаза прямо и открыто. — Это так не работает, Паш. Ты же не думаешь, что, когда у нас появился ты, мы с мамой стали меньше любить Ваню?

Старший хохотнул, а вот младший явно озадачился, но в итоге покачал головой.

— Нет. Просто… наверное, я не думал об этом. Но это же Ваня. А не какой-то другой ребёнок. И другая тётя.

— Ты просто знаком с Ваней и готов ему простить что угодно, а вот другая тётя и другой ребёнок тебя пугают. Не надо думать о них. Знаешь такую фразу: «Проблемы надо решать по мере поступления»? Вот если вдруг я влюблюсь в кого-нибудь, будем решать. Но пока у нас другая задача.

— Какая? — вздохнул Паша.

— Остаться семьёй несмотря на то, что я скоро уеду.

— Когда?

Голос сына дрогнул, но Яков не стал обманывать.

— Завтра.

91

Полина

Из-за того, что накануне вечером мы с Иришкой всё-таки помирились и она отпустила свою обиду, в среду мне отлично работалось. Я была настолько быстра и эффективна, что забрала дочь гораздо раньше, чем планировала. И всю дорогу от школы до дома слушала её тревожные мысли, посвящённые поведению соседа по парте. Моя искренняя девочка действительно переживала за мальчика, который сидел рядом с ней, и не знала, чем ему помочь, потому что рассказывать, в чём дело, Паша отказался.

Я слушала всё это, и мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости. Очередные последствия наших с Яковом решений — вот они. И что будет с Иришкой и Пашей, когда выяснится, что они брат и сестра?

В общем, только я немного успокоилась, поняв, что дочь перестала на меня дуться, как вырисовываются новые проблемы, серьёзнее предыдущих. Что же это такое, и когда оно закончится…

— Как думаешь, мам, — говорила между тем Иришка, — что мне сделать, чтобы Паша рассказал?

— А зачем тебе что-то делать?

— Ну… — нахмурилась дочь. — Я поддержать хочу.

— Понимаю. Но раз твой сосед по парте настолько загружен, скорее всего, речь идёт о делах его родителей. Не вмешивайся. Захочет — расскажет, но специально не настаивай. По правде говоря, иногда лишняя настойчивость раздражает.

— Да-да, — покивала Иришка. — Паша сегодня очень раздражительный был! И ты права, мне тоже кажется, что дело в его родителях. В маме так точно.

Несомненно, в первую очередь дело в маме.

Словами не передать, как меня раздражала Оксана! Удивительно, как Яков прожил с ней столько лет и почему с ума не сошёл? Нормальный человек будет по мере сил стараться оградить ребёнка от переживаний, а она, похоже, наоборот, подзуживает Пашу, как когда-то подзуживала Ваню, вот у мальчика и стресс.

Как Яков вообще собирается со всем этим справляться? И ведь главное, что он, в отличие от меня, явно не пребывал в первобытном ужасе от перспектив. Наверное, так чувствуют себя врачи-реаниматологи — поначалу каждая смерть пациента неприятно бьёт по настроению, но после привыкаешь, отращиваешь кожу как у носорога и просто живёшь дальше.

— Давай лучше подумаем, куда пойдём в пятницу вместе с твоим папой, — предложила я Иришке, вздохнув. Хватит думать про Оксану и Пашу, только распереживаюсь, придётся опять Якова вызывать, чтобы успокоил. И ведь он примчится!

— Не знаю, — протянула Иришка, сразу загрузившись. — А дома ты не хочешь остаться? Просто чаю попить. Я бы показала папе свои книжки и игрушки. В кафе можно и в следующий раз.

Да, это было ожидаемо, Иришке всё-таки хотелось быть ближе к отцу, а не дальше. Встречи в кафешках — это немного формальность, она мечтала об ином.

Любопытно, что Яков ей подарит…

92

Полина