Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

надо поговорить, — сказала я, когда мой ребёнок помыл руки и переоделся. На плите разогревался ужин, в чайнике кипела вода, а Иришка сидела возле окна и любовалась на оранжево-малиновый закат. Небо было необычайно ярким, и расцвечивало нашу кухню в удивительные оттенки, несмотря на почти задвинутые шторы.

— Да? — откликнулась дочь, разворачиваясь лицом ко мне, и улыбнулась. — Ты какая-то загруженная, мам. Признавайся, я не кусаюсь!

Мне, в общем-то, и не надо, чтобы Иришка кусалась, я и сама себя покусать могу…

Я села рядом на табуретку и сказала:

— Мы с твоим папой не всё тебе рассказали, но я очень надеюсь, что ты поймёшь, почему.

— Хм… — брови дочери поползли вверх. — Вы… с папой? Я думала, вы мне всю правду рассказали…

— Правду, но не всю. Понимаешь… порой новостей бывает слишком много. Это как со снегом, который падает с крыши. Если его чуть-чуть, не страшно, а если много, то он и убить может.

— Хм… — повторила Иришка, складывая руки перед собой на столе, будто сидела за партой. — Тогда… я слушаю. Что за тайны такие страшные?

— Не то чтобы страшные… Понимаешь, твой папа тебя первого сентября увидел.

Дочь захлопала глазами — было заметно, что её мозг работает в усиленном режиме.

— То есть…

И тут она наконец включилась.

— Вспомнила! — воскликнула Иришка, подпрыгнув на табуретке, и взволнованно порозовела. — Я вспомнила, что видела папу! И он… А-а-а! О-о-о…

Сразу пригорюнившись, дочь положила щёку на ладонь, уперевшись локтем в стол, и тяжело вздохнула.

— Получается, я папу приобретаю, а Паша теряет…

От этой витиеватой детской логики у меня чуть голова не взорвалась.

— Почему теряет-то? — пробормотала я, взяв Иришку за свободную ладонь. — Никто никого не теряет. Развод между родителями, а не между отцом и детьми. И Яков же рассказывал тебе свою историю, хоть и вкратце. У него давно плохие отношения с женой. Мы с тобой тут ни при чём.

Иришка внимательно посмотрела на меня, но кажется, поняла, что я хотела ей объяснить.

— Да, ты права, конечно, мам. Просто я представила, что будет с Пашей… — Мой ребёнок поморщился. — Ему всё совсем иначе покажется! Но знаешь, что? — Иришка выпрямилась и сверкнула упрямым взглядом. — Мы брат и сестра! И я хочу с ним дружить! Не позволю ему всё разрушить.

— Будешь с ним дружить насильно? — улыбнулась я: столь забавно выглядела воинственно настроенная дочь.

— Пока не знаю, — пробормотала Иришка, тем не менее не лишаясь решительного вида. — Буду действовать по обстоятельствам, как говорит бабушка.

— Это правильно, — похвалила дочь я, наконец почувствовав облегчение, что теперь Иришка на самом деле знает всё.

98

Полина

Чуть позже я получила от Якова сообщение, что он переехал на съёмную квартиру и теперь ему ничего не может помешать разговаривать с Иришкой. Попросил разрешения ей позвонить, и когда я спросила у дочери, хочет ли она пообщаться с отцом, Иришка сразу расцвела, забыв про все свои горести. Удивительно, насколько быстро они «спелись»!

Иришка разговаривала с Яковом полтора часа. Полтора! Она столько времени вообще ни разу ни с кем не разговаривала!

Мне было интересно, о чём они болтают, но я стоически держалась, сидя в гостиной и читая книгу. Точнее, я пыталась читать, но строчки расползались перед глазами, и смысл ускользал. Звонкий Иришкин голос периодически доносился из-за её двери, но я не прислушивалась.

Потом из парикмахерской пришла мама с обновлённой причёской, и как только я похвалила очередное творение её мастера, мама заметила, кивнув в сторону Иришкиной комнаты:

— С Яковом общается?

— Ага, — вздохнула я. — Уже полтора часа. У меня нет слов.

— Одни эмоции?

— Точно.

— Радоваться надо, Поль.

— Я радуюсь!

— Я вижу.

— Серьёзно, мам! Я рада, правда. Просто… не знаю… Мне странно, что они вот так сразу сошлись. Без усилий со стороны Якова. Я знала, что Иришка хочет увидеть папу, но думала, ему всё-таки придётся постараться, чтобы завоевать её доверие.

— Дурочка ты у меня, — усмехнулась мама и села рядом на диван. — Почему ты думаешь, что с его стороны не было усилий? Разве усилия — это подарки, деньги, вложенные средства?

— Нет, но…

— Ты просто не присутствовала при его разговоре с Иришкой, — перебила меня мама. — Не видела, как это было. А я вот уверена, что самый первый диалог дался Якову очень непросто. Просто там не могло быть, не та ситуация. Он был с нашей девочкой максимально деликатен и терпелив, ещё и объяснил всё так, что Иришка приняла твои поступки, перестала обижаться. Разве это не усилия?

Мама, как всегда, была права. А я…

— Да, — вздохнула, расстроившись из-за собственного поведения. — Видимо, я ревную. Привыкла делить Иришку только с тобой, а Яков для меня величина новая.

— Не надо её ни с кем делить, — фыркнула мама. — Любовь — величина неделимая.

Ответить я не успела — из своей комнаты выглянула совершенно счастливая Иришка и тут же принялась тараторить:

— Мам! Я всё папе рассказала! Про то, что знаю про Пашу. Он сначала удивился, но потом сказал, что ты правильно сделала! Только попросил меня пока Паше ничего не говорить! Где-то с неделю. И завтра он приедет к семи! А на следующей неделе я познакомлюсь с Ваней, бабушкой и дедушкой! Скорее всего, в выходные.

У меня аж голова закружилась.

— Планов громадьё, — усмехнулась мама, глядя на Иришку с нежностью. — Ну что, птичка-синичка-ласточка, будем завтра с тобой готовить шикарный ужин? Ты же мне поможешь, да?

— Да-да, — энергично закивала Иришка, хлопнула в ладоши и принялась радостно приплясывать.

Удивительно, как быстро она переварила новость про Пашу. Уверена, у него самого будет совсем не так.

99

Полина

Следующий день начался с того, что я вновь увидела Оксану, которая вела в школу Пашу.

Нет, конечно, на самом деле день начался привычно — с принятия душа и завтрака, но до этого я будто дремала, уставшая после того, как до часа ночи делала срочную работу, чтобы в пятницу работать только до обеда — мы обещали Иришке забрать её из школы пораньше. Она же