Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

Окончательно приняв, что теперь у неё есть папа, Иришка постоянно говорила про Якова. Спрашивала у меня то одно, то другое, и в итоге поинтересовалась, может ли она ему позвонить вечером. Для ответа мне пришлось спрашивать Якова, насколько это возможно, но он оказался неутешительным.

«Не сейчас. А когда я смогу вырваться, Иришка, скорее всего, уже будет спать».

Когда я смогу вырваться… Да, я предполагала, что Якову там гораздо сложнее, чем мне тут, но вряд ли могла представить до малейших подробностей. И как объяснять Иришке, почему папа не способен ответить на звонок, я не знала — но дочь поняла сама.

— Папа говорил, что всё сложно, — вздохнула она, узнав, что поговорить по телефону не получится. — И что я должна набраться терпения. А ещё — никому про него не говорить, кроме тебя и бабушки. Интересно, почему?

— Потом поймёшь, — осторожно сказала я, надеясь, что Иришка не додумается сопоставить хмурость своего соседа по парте с разводом Якова. А что, почему бы и нет? Тем более, она видела их вместе три дня назад. Да, не запомнила, но память — тонкая штука, она может и пробудиться.

Перед сном я не выдержала и написала Якову, поинтересовалась, как у него дела. Отдельно спросила про Пашу.

«Я даже не знаю, что ответить, Поль. Непросто всё, но потихоньку справляюсь. Завтра вечером переезжаю».

Вот умеет он сбить меня с толка одной фразой!

«Куда переезжаешь?»

«В съёмную квартиру. Ты же не думала, что я шучу, говоря про развод?»

На мой взгляд, развод — одно, но переезд — совсем другое. В прошлый раз Яков тоже ушёл от жены и какое-то время жил отдельно, но кончилось это… мы оба знаем чем.

Примерно так я ему и написала.

«Да, ты права, — тут же откликнулся Яков. — И в целом я понимаю все твои сомнения. До получения свидетельства о разводе мои отношения с Ксеней нельзя назвать законченными. Поэтому я кровно заинтересован в том, чтобы поскорее получить это свидетельство. И переезд — очередной шаг к цели».

Чудился мне в нашем разговоре какой-то намёк… Но я предпочитала не анализировать, чтобы падать потом не было настолько больно.

«А как к твоему переезду отнеслась Оксана?».

«Она не знает».

Я удивлённо подняла брови, а Яков продолжал:

«Ни о чём не знает пока. Ни о том, что я заявление подал, ни о том, что квартиру снял. Когда узнает, начнёт сопротивляться с удвоенной силой, а мне это пока не нужно. Я с утра пораньше сложу кое-какие вещи в сумку, а вечером после работы поеду на новое место обитания. Оттуда и сообщу Ксене, что больше не буду с ней жить».

Да, кардинально. Яков вёл себя с женой так, будто она напрочь недоговороспособна, непонятлива, но я не сомневалась — у него есть причина поступать именно так. Всё-таки я знала, как хорошо он умел вести переговоры, да и в целом разруливать конфликты, и если сейчас Яков вместо того, чтобы объяснять всё Оксане, предпочитает отстраниться — значит, считает подобный способ самым безопасным для нас с Иришкой, Вани и Паши.

«Спокойной ночи, Поль, — написал Яков, пока я думала над тем, что ему ответить. — Утром расскажу Ване про Иришку всё до конца. Пожелай мне удачи».

«Думаешь, ему не понравится новость?»

«Думаю, он просто будет в шоке».

Я нервно улыбнулась, подумав о том, что Ваня — далеко не самая серьёзная наша проблема. Но как-то так получается, что все проблемы ложатся на плечи Якова… И хочется ему помочь, но невозможно.

«Удачи. Напиши, как всё пройдёт».

«Обязательно».

93

Яков

На самом деле Якову было не по себе, когда он думал о том, что скоро придётся покинуть Пашу и Ваню, оставить их практически наедине с Ксеней. Ладно ещё Ваня — старший справится, его невозможно вывести из равновесия, а вот младший…

— Не переживай, пап, — сказал Ваня, садясь утром в машину. Как и накануне, Яков решил подбросить сына до школы, чтобы по пути нормально поговорить. — Я прослежу за Пашкой. Буду с ним общаться, объяснять. Он всё-таки сообразил, что к чему, манипуляциям мамы сопротивляется, но настроение она ему портит. Однако, думаю, это временное явление.

— Не всё так просто, — вздохнул Яков, заводя автомобиль. — Ты не всё знаешь. И когда эта информация дойдёт до Оксаны и Паши, он вполне может сорваться и начать прислушиваться к тому, что она говорит.

— Хм… Тогда рассказывай. Что там может быть ещё, кроме того, что я услышал вчера?

Яков не стал медлить.

— Твою сестру зовут Ириной. И они с Пашей…

— А-а-а-а… — протянул Ваня, перебив отца, и схватился за голову, сдавленно выругавшись. — Вот почему ты… После первого сентября… Увидел девочку и… Мама Полина… Господи боже мой!

Ваня столь эмоционально причитал, что Якову даже захотелось улыбнуться, хотя ситуация улыбок не подразумевала.

— Теперь понимаешь, да?

— Пап, но катастрофа же! — морщился Ваня, наконец перестав терзать собственную голову. Опустил руки на колени и нервно сжал ладони между собой. — Я даже не представляю, что сделает Паша, когда узнает.

— Я тоже не представляю. Но рассказать ему нужно как можно скорее. Конечно, не завтра, но в ближайшие дни. Почему, объяснять?

— Нет, я же не дурак. Если он сам выяснит, будет хуже. Но всё равно… А как отреагирует мама? Она может этой Полине в волосы вцепиться при встрече.

— Вряд ли. Но если вцепится, придётся ей в суде объяснять, зачем мне оставлять сына с неадекватной матерью.

Яков думал, Ваня воспротивится подобному высказыванию, но старший, нахмурившись, задумался.

— На самом деле, возможно, нам было бы лучше с тобой. Мне так точно. Очень не хочется терпеть мамины психи… А вот насчёт Пашки я не уверен. Да и не факт, что он найдёт общий язык с девочкой и её матерью, когда узнает правду. Обидится и закроется — это вероятнее.

— Главное, чтобы глупостей не делал. А со всем остальным мы справимся. Не сразу, но справимся.

На самом деле Яков вовсе не был уверен в том, что говорил — реакции младшего сына он опасался гораздо сильнее, чем действий Ксени. Она всё-таки взрослый человек, и при всей своей импульсивности иногда слушает голос разума. Паша же — крайне нестабильная личность.

— Вот что, пап, — решительно