Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Что?.. — тупо пробормотала Ксеня. Видимо, она до конца не осознавала, что с разводом Яков серьёзно. И теперь, столкнувшись с реальностью, никак не могла её принять.

— Ксень, очнись. Да, я хочу развестись с тобой. Но жизнь не заканчивается. Приходи в себя! Устраивайся на работу. Алименты я платить, естественно, буду, но эти деньги на детей, а не на твоё содержание. И пожалуйста, постарайся удержаться от глупых поступков. Хватит пытаться настроить против меня Пашу, не надо ломать ему психику.

— Я… — Ксеня жалобно всхлипнула. — Яш, ну ты чего… Я же люблю тебя!

— Если любишь, отпусти. Я ведь не твоя вещь, не находишь? Я хочу уйти. И заранее предупреждаю: все попытки меня удержать сделают только хуже, причём в первую очередь тебе. Успокойся, прими ситуацию и живи дальше. Всё, Ксень. О том, когда приеду, чтобы увидеться с Ваней и Пашкой, я напишу позже.

Яков положил трубку, не слушая, что говорит жена в ответ — да и нечего там было слушать, одно и то же каждый раз, — и пошёл к микроволновке, чтобы достать свой ужин.

И несмотря на то, что впереди было ещё много битв, Яков чувствовал облегчение. Будто он долго-долго боролся с раковой опухолью, и вот — её наконец удалили. Да, ещё предстоит длительная терапия и реабилитация, но тем не менее опухоли больше нет, и этому можно порадоваться.

Он открыл упаковку с пловом и сел ужинать.

96

Оксана

Она стояла возле кухонного стола, распахнув рот, и хлопала им, как полумёртвая рыбина, не в силах осознать, что именно услышала от Якова.

Панические мысли бились о стенки черепа, раздражая её своим стуком.

Короткие, нервные.

Развод.

Переехал.

Алименты будет платить.

Хочет уйти.

Не твоя вещь.

Прими ситуацию…

Нет! Что значит — прими?! Как это — прими?! Да никогда в жизни она этого не примет! Столько лет вместе, и в горести, и в радости, и вдруг — развод… Да ни за что!

— Мам, может, тебе успокоительного выпить? — раздался вдруг невозмутимый голос Вани, который как раз доел борщ и отставлял в сторону пустую тарелку. — А то ты побагровела так, что того и гляди превратишься в свёклу.

Ксеня рухнула на ближайшую табуретку и всхлипнула.

— Ваш папа… он…

— Мы знаем, — спокойно отозвался Ваня. — Папа нас предупредил, что переедет. И об остальном тоже предупредил.

— И вы мне не сказали?! — взвыла Ксеня, хватаясь за голову.

— Зачем тебе говорить? — вздохнул старший с такой тяжестью, будто смертельно устал от всех этих обсуждений. — Чтобы что?

— Чтобы я знала правду, например.

— Ты её сейчас узнала и теперь паникуешь. Мам, — Ваня вновь вздохнул, — ну может, хватит заниматься глупостями? Чего ты так цепляешься за папу, а? Плюнь. Ушёл и ушёл. Занимайся собой и своей жизнью, не делай ты трагедии из этого развода! Я понимаю: Пашка. Ему семь, но тебе уже намного больше. Чего ты как маленькая-то?

Дожила! Уже сын её отчитывает. Да, старший, но ему всё-таки шестнадцать, а не шестьдесят!

— Ты же слышал. Я люблю вашего папу. Не нужен мне другой мужчина, только Яков.

— И ты ради того, чтобы он был с тобой, готова на всё? — скептическим тоном протянул Ваня, покачав головой. — Мам, тебе не кажется, что это уже попахивает одержимостью, а вовсе не любовью?

Ксеня разозлилась. И на старшего — за то, что не понимает, — и на младшего. За то, что молча сидит, пусть и грустный, и даже не думает защищать её от нападок Вани.

— Что ты можешь понимать о любви в своём возрасте?

— Я понимаю главное. Когда любишь, не надо заставлять. В конце концов, раз ты так хочешь, чтобы папа вернулся, почему не попробуешь другую тактику? Ты уже висла на нём, это не работает, попытайся действовать иначе. Покажи ему, что можешь жить без него. Покажи, какая ты классная, самодостаточная и так далее. Может, когда он увидит, чего лишился, сам назад запросится.

А вот это уже хороший совет.

Ксеня задумалась. А ведь Ваня прав! Всё, что она делала до этого, шло по одному сценарию, следует попробовать нечто кардинально противоположное. Пусть Яков увидит, что она вовсе не унывает, а живёт без него припеваючи! И работу найдёт, и машину водить научится, и ухажёра заведёт, чтобы муж ревновал. Хотя насчёт последнего ещё надо подумать. Всё-таки с ревностью Якова она уже играла — плохо получилось.

Но остальные пункты вполне себе стоящие.

— Да, пожалуй… так и сделаю.

— Вот и отлично, — кивнул Ваня, явно повеселев. — Паш, ты доел? Мам, что у нас там на сладкое?..

97

Полина

О результате разговора с Ваней Яков написал мне ещё утром, и не могу сказать, что я вздохнула с облегчением. С одной стороны, хорошо, что Ваня воспринял Иришку более-менее спокойно, но с другой — впереди ещё полноценное знакомство, из-за которого я не могла не нервничать.

Что же касается дочери, то вечером, когда я забирала её из школы, Иришка призналась.

— Паша мне сегодня всё рассказал!

Честно, я чуть не упала, представив, что именно ей мог рассказать Паша.

— Ты… о чём? — поинтересовалась осторожно и выдохнула, когда дочь ответила:

— О том, почему он такой хмурый. Его родители разводятся! И папа переезжает, чтобы жить отдельно.

Я в этот момент покрылась холодным потом. Понимала, что вряд ли Иришка была бы столь благодушной, если бы Паша показал ей фотографии отца, но не опасаться не получалось.

Мы с Яковом ходим по краю. Да, сообщать Иришке про брата — соседа по парте — это огромный риск, но не сообщать, возможно, риск ещё больший. Она только недавно дулась на меня за ложь и умолчание и не успела простить, как я вновь скрываю от неё важные сведения.

Нет, так не пойдёт!

Конечно, заводить с дочерью разговор прям в автобусе я не стала — дождалась, пока мы вернулись домой. Мамы не было: она ушла в парикмахерскую, чтобы обновить причёску, и мы с Иришкой оказались предоставлены сами себе. Я бы предпочла, чтобы мама была поблизости, но ждать не хотела. Я всё-таки взрослая девочка, справлюсь.

— Ириш,