Её монстры. Её корона - Холли Райан

Для меня.

Смертоносная красота этого ошеломляет, и желание снова ударяет в меня — горячее, срочное, неоспоримое. Это сила, разделённая тьма, полная завершённость этого акта.

Он преодолевает расстояние между нами одним длинным шагом. Его рука, липкая и тёплая от кровавого месива, обхватывает моё лицо. Я льну к ней, прижимаясь щекой к липкому теплу. Запах меди, пота и насилия заполняет мои ноздри. Другая его рука ложится мне на бедро, пальцы собственнически впиваются.

— Ну как я? — спрашивает он с этой своей манящей, безумной ухмылкой.

— Ужасающе, — ухмыляюсь я в ответ.

Его рот врезается в мой. Зубы царапают мою губу, и медный привкус крови наполняет рот. Его ли это кровь, моя или мертвеца — я не знаю, но это неважно. На вкус она как победа.

Он с силой вжимает меня в стену рядом с дверью, и сверху сыплется гипсовая пыль. Его тело давит на моё, твёрдые мышцы к мягкой плоти, а кровавое месиво между нами становится скользкой, скрепляющей пастой. Его рука зарывается в мои волосы, оттягивая голову назад и обнажая горло. Его дыхание горячее и рваное на моей коже.

В другой руке у него всё ещё нож. Холодная сталь упирается мне в бок через тонкую рубашку. Ощущение его, ножа, этой плотской силы между нами вырывает у меня стон.

Он чуть отстраняется, ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и его глаза полыхают. Медленно, нарочно он поднимает нож, а затем проводит им дорожку вниз по моему горлу, по бешено бьющемуся там пульсу, поверх уже оставленных на мне меток моего Тени и моего Разума.

Контраст обжигает — холод металла, жар тела, липкое тепло крови. Угроза и обещание, неотличимые друг от друга.

У меня сбивается дыхание, и я выгибаюсь навстречу его прикосновению, требуя большего.

— Сделай это, — шепчу я, голос хриплый. — Пометь меня.

Его глаза вспыхивают, когда он поворачивает лезвие и легко прижимает его к коже чуть ниже моей ключицы. Потом давление усиливается. Острая боль, пробуждающая каждую клетку моего тела.

Я резко втягиваю воздух. Там, где расходится кожа, расцветает тепло. На поверхность выступает тонкая, идеальная алая линия. Джеймс смотрит на неё заворожённо. Его дыхание сбивается, когда он опускает голову, и его язык — горячий, шершавый — слизывает мою кровь.

Жжение усиливается, когда он вдавливает лезвие глубже, смешиваясь с жаром, скапливающимся низко у меня в животе, превращаясь во что-то совершенно иное. Боль и удовольствие сливаются в одну белую, раскалённую точку.

Он продолжает сосать и лизать рану, пока мои бёдра инстинктивно подаются вперёд.

Но потом я слегка отталкиваю его назад и хватаю скользкую от крови руку, в которой он держит нож. Я направляю лезвие, прижимая остриё к твёрдой, как камень, мышце у него на груди, прямо над сердцем. Его идеальная, прекрасная кожа проминается, а затем расходится. На поверхность выступает одна тяжёлая капля крови, тёмная на размазанном по нему кровавом месиве.

Я подаюсь вперёд и слизываю её, и его стон вибрирует во мне, отдаваясь прямиком в моей киске. Звук, который я издаю в глубине горла, толкаясь бёдрами ему навстречу — это гортанная мольба.

Затем его руки оказываются на мне, он разрывает мою одежду, пока я не остаюсь полностью обнажённой и такой же покрытой кровью, как и он. Он поднимает меня и с силой прижимает к стене, а я обхватываю ногами его талию.

Он возится с ремнём, с ширинкой, и вот он уже здесь — толстый и горячий, давящий на меня. Входит в меня одним брутальным толчком. Я вскрикиваю, звук вырывается из горла — наполовину боль от растяжения, наполовину чистое облегчение.

Он вбивается в меня, и каждый толчок сотрясает мой позвоночник о стену. Я отвечаю ему ударом на удар, мои ногти прорывают кровавые борозды на его спине, а зубы впиваются в жилистую мышцу его плеча.

Жжение от пореза вспыхивает при каждом движении. Запах крови и секса дурманит меня и вводит в транс.

Он снова находит мой порез своим ртом, посасывая, сильно кусая, посылая через меня новые разряды боли-наслаждения. Я тянусь вниз, пальцы находят рану, которую я нанесла на его груди, смешивая его кровь с моей и кровью Девлина.

Затем просовываю свои скользкие пальцы между нами и ласкаю клитор, преследуя пылающую спираль, закручивающуюся внутри меня. Джеймс рычит у моей кожи — звук дикий и собственнический. Его темп становится неистовым, наказывающим. Стена за моей спиной дрожит.

Он всё ещё держит нож и медленно, осознанно ведёт остриём к моему соску. Кончик замирает прямо под ним, в волоске от того, чтобы проткнуть кожу.

Я ахаю, выгибаясь навстречу. Опасность возбуждает — обещание боли, так близкое к экстазу.

— Сделай это, — умоляю я, мой голос сорван и надломлен. — Порежь меня там. Пожалуйста, Джеймс. Заставь меня истекать кровью для тебя.

— Ты этого хочешь, девочка? Хочешь, чтобы я вскрыл тебя, пометил эту хорошенькую сиську как свою? — его дыхание вырывается с хриплым шипением, этот шотландский акцент становится густым и грязным. Он придавливает кончик ровно настолько, чтобы на чувствительной коже появилась ямка, пока не прорезая её. Его бёдра резко толкаются вперёд, загоняя член глубже и заставляя меня стонать. — Ты такая порочная маленькая Королева, вымаливаешь лезвие, пока я трахаю тебя досуха. Я дам тебе то, чего ты жаждешь. Истекай кровью для меня, а я выпью тебя до дна, как причастное вино.

Эти слова прошивают меня огнём.

— Да. Режь меня. Сейчас, — неистово киваю, вцепившись в его плечи.

Он не колеблется. Нож впивается — неглубокий, точный разрез сбоку соска. Боль взрывается, резкая и яркая, смешиваясь с нарастающим удовольствием. Кровь проступает мгновенно, тёплая струйка бежит по груди.

Я вскрикиваю — звук наполовину крик, наполовину стон. Он наблюдает за этим, его голубые глаза затуманены жаром, затем он опускает голову, языком слизывая кровь с соска, втягивая её в рот. Боль пульсирует в такт его толчкам, подталкивая меня выше, ближе к краю.

Разрядка разбивает меня. Моё тело зажимает его, яростно выгибаясь. Необузданный, гортанный крик вырывается из моего горла, разлетаясь эхом в маленькой, пропитанной кровью комнате. Он следует за мной мгновения спустя, его рёв приглушён, пока он всасывает мой кровоточащий сосок в рот. Затем он вбивается глубже и изливается в меня горячими толчками.

— Ох, ебать, Молитва, — стонет он, и я думаю, что это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.

Мы оседаем у стены, сползая на пол в кучу, скользкие от пота и крови.