Наследница и Орк - Финли Фенн

невесту их господина. Когда мы отказались, они поклялись тут же поскакать за лордом Тови. Чтобы объявить ему и его союзникам, что мы нарушили наш договор и дали им справедливый повод для войны.

Элла поморщилась, а Натт рядом с ней на короткое мгновение закрыл глаза и открыл их снова.

— Ах, — сказал он Гримарру. — Но Варинн сказал мне прошлой ночью, что ты воспрепятствовал этому.

— Так и есть, — ровно ответил Гримарр, переведя взгляд на Джул рядом с собой. — Моя пара мудро высказалась и поклялась этим людям, что это она попросила твою женщину побыть с нами какое-то время, чтобы помочь в построении нашего нового мира. Она также велела им подождать, пока сама пошла и написала письма лорду Тови и его родне, лорду и леди Калтен, приглашая их также присоединиться к нам здесь и погостить. Она также пригласила лордов Преи и Данбурга, которые в последнее время объединились с лордом Калтеном против нас.

Элла снова поморщилась — она не могла представить себе мир, в котором Альфред, или его отец, или их титулованные союзники обрадовались бы такому приглашению в Гору Орков, не говоря уже о том, чтобы принять его, — и через стол она заметила, что Джул тоже поморщилась.

— Это было лучшее, что мы могли придумать в тот момент, — сказала Джул. — Но, по крайней мере, это немного осадило людей Альфреда. Становится куда сложнее обвинить нас в похищении невесты лорда, когда сам лорд — и его родители, и союзники — также официально приглашены в гости.

Она послала Элле через стол виноватую улыбку, и на мгновение Элла могла лишь моргать в ответ. Благие боги, прошлой ночью они действительно навлекли на себя ещё одну полномасштабную войну, и как она могла быть такой глупой?!

— И что сделали эти люди после этого? — услышала Элла свой напряжённый голос. — Они все ещё здесь?

— Трое из них всё ещё стоят лагерем здесь, но двое ускакали с этим письмом прошлой ночью, — последовал ответ, на этот раз от Гримарра. — По последним сведениям от моего главного разведчика Джоарра, они наверняка нагонят лорда Тови завтра в Барыне. Возможно, даже сегодня ночью.

Что-то закричало в голове Эллы, так громко, что ей пришлось прижать руки к вискам и крепко зажмуриться. Они нагонят лорда Тови завтра в Барыне. Всего в трёх днях пути отсюда. И что потом?

— Вы ожидаете, что Альфред развернётся и немедленно приедет за мной? — услышала Элла свой сдавленный голос сквозь шум, всё ещё ревущий в её черепе. — Или вы думаете, что он поедет дальше в Тлаксу, и Прею, и Данбург, а затем вернётся с…

С бóльшим количеством людей, собиралась она сказать, с армией — но ведь Альфред не зайдёт так далеко, не так ли? Учитывая рассказ Эллы о её раненом работнике, а затем это официальное приглашение в гости? Наверняка Альфред не станет отбрасывать всё это и немедленно бросаться в войну, не приехав хотя бы для начала всё разузнать?

— Мы не можем знать путь этого человека, пока он его не выберет, — медленно ответил Гримарр. — Но я знаю, он скоро вернётся, особенно если узнает, что в этом замешан Наттфарр. Но, — взгляд Гримарра, устремлённый на Эллу, казалось, стал острее, — нам поможет, женщина, если мы узнаем, как ты собираешься встретить своего жениха, когда он вернётся к тебе. Что ты скажешь ему о времени, проведённом здесь? Желаешь ли ты по-прежнему выйти за него замуж после этого?

Мысли Эллы снова с диким визгом проносились в голове, и она бросила ещё один вороватый взгляд на пустое, отстранённое лицо Натта.

— Я должна выйти замуж за Альфреда, чтобы сохранить своё наследство и свой дом, — сказала она, хотя почувствовала, как скривились её губы во время этих слов, а её глаза беспокойно метнулись к Джул, настоящей леди, которая, возможно, отказалась от всего этого ради жизни в Горе Орков. — Но я скажу Альфреду именно то, что вы написали. Натт был тяжело ранен, и я хотела благополучно сопроводить его сюда — а когда я прибыла, вы пригласили меня остаться. Что было с вашей стороны весьма любезно, на самом деле. Приглашение, а также ваша щедрость в том, что вы так умно помогли нам.

Повисла выжидающая тишина, в которой губы Джул дрогнули в очередной понимающей, успокаивающей улыбке.

— Нам это только в радость, разумеется, — сказала она. — И просто для ясности, Элла — вы будете публично заявлять, снова и снова, любому, кто спросит, — включая любых лордов и магистратов, и особенно моего кузена Отто, — что Наттфарр не похищал вас и не привозил сюда против вашей воли в явное нарушение нашего мирного договора? Поклянётесь ли вы нам в этом?

Ещё одна клятва. Рядом с Эллой лицо Натта всё ещё оставалось совершенно нечитаемой маской, устремлённой прямо перед собой, — но Элла горячо закивала по причинам, которые ей не хотелось слишком пристально изучать.

— Конечно, я обещаю это, — твёрдо сказала она. — И конечно, Натт меня не похищал и не заставлял сюда приходить. Я хотела увидеть его дом. Мы друзья.

Облегчение в комнате было почти осязаемым, за исключением Натта, который рядом с Эллой казался ещё более напряжённым, чем раньше.

— Это тебя устраивает, Капитан? — произнёс он ломким голосом. — Есть ли у тебя ещё вопросы ко мне или моей подруге?

Взгляд Гримарра не дрогнул, но на его лбу углубилась заметная складка.

— Ты не ответил ни на один из моих сегодняшних вопросов, Наттфарр, — произнёс он наконец обманчиво мягким голосом. — Ты также не поблагодарил ни меня, ни мою пару за всё, что мы сделали, чтобы помочь тебе. Я слышал лишь храбрый голос твоей женщины и её благодарность.

Элла поморщилась, бросив на Натта удручённый взгляд, но он лишь насмешливо фыркнул, резко мотнув головой.

— Ты хочешь услышать мой голос по этому поводу, Гримарр из клана Эш-Кай? — сказал он так же холодно. — Всю мою правду, высказанную здесь, чтобы все узнали? Сейчас?

Глаза Гримарра не отрывались от глаз Натта, но Элла видела, как между ними проскользнуло что-то, какое-то общее понимание.

— Я удовлетворён, — наконец сказал Гримарр. — Можешь идти.

Но Натт вдруг рассмеялся, звук был резким, почти злым.

— Ах, избавься от меня, пока я не рискнул обрушить это на тебя, — сказал он. — А может, я не хочу уходить. Может быть, — он поднял брови и скрестил руки на груди, — если ты хочешь, чтобы я хранил молчание, ты посмотришь мне в глаза и нарушишь своё.

Это, несомненно, был какой-то вызов, брошенный с умыслом перед всеми этими