Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— А я и доказывать не буду… — подселенец шагнул вперёд, но тут же поморщился и остановился. — Наэш, дай я ему хоть лапой двину! Ты-то сегодня уже размялся.

— И на весь город, так понимаю, ославились, — Риш не злился. Наоборот, весело щурил глаза. — Дорогая, ты пытаешься обвинить меня в интересе писак, а сама только и делаешь, что привлекаешь их внимание. То сожрёшь кого-то на улицах города, то явишься в образе могущественной магички перед многочисленными взорами, то дашь по морде сарену, а потом выпустишь из себя страшную хтонь, которая, — он презрительно осмотрел подселенца, — только отгрызанием всего подряд и может угрожать. А за что ты Ринару по роже дала? Брось, я не буду тебя наказывать за нанесение вреда высокопоставленному лицу. Ты же у меня теперь в особой милости. Себя простил, а ради этого даже не почешусь.

Лирка нахмурилась. Злость улеглась, осталось только раздражение. Выгораживать сарена у неё причин не было, но и произносить вслух то, что тот сказал ей, совсем не хотелось. Лирка редко обижалась, но тут обида её всё же немного колола. Больше потому, что получение имени — это результат общих усилий семьи. А сарен взял и плюнул на их усилия, пот и кровь. И только из-за подозрений, что она, Лирка, любовница хайнеса! Женщина злилась и чувствовала себя виноватой перед семьёй.

— А это не она, — нагло заявил Иррес. — Благородство Наэша не выдержало.

Улыбка хайнеса тут же померкла, а взгляд похолодел до каменно-топазного оттенка.

— И что же он такое выкинул, раз хайрен Игренаэш посчитал нужным вмешаться? Не молчи, Кая, — Узээриш строго посмотрел на уставившуюся на него женщину. — Я, конечно, никогда не знал хайрена, но знаю, как воспитывают мужчин нашей семьи. Ринар оскорбил тебя каким-то низким образом?

Лирка молчала, и Риш перевёл взгляд на подселенца. Иррес охотно наябедничал:

— Эта паскуда заявила, что ты своих любовниц одариваешь лучше, чем они того заслуживают, сравнив их со шлюхами. И вообще решил, что имя семья Шхаелый как раз через твою постель и заполучила.

Нарий зарычал и стиснул кулаки.

— Вот как, — тонкие ноздри Узээриша дрогнули, взгляд похолодел ещё сильнее. — Надо же, получил за то же самое… Не будем стоять здесь, — мужчина подхватил Лирку под локоть и решительно потянул за собой в сторону гостиной.

Уже там он отпустил встревоженную женщину и, не произнеся ни слова, отошёл к окну. Некоторое время он смотрел на солнце, затем зло цыкнул, круто развернулся и начал мерить комнату шагами. Нарий остановился рядом с Лиркой и выглядел столь же раздражённым.

— Я брат, — неожиданно заявил он хайнесу. — У меня больше прав.

— И не надейся! — зыркнул на него Узээриш. — Она моя возлюбленная. Я в праве!

— Наэш, чего они? — полюбопытствовал Иррес и, помолчав немного, фыркнул. — Всё ты знаешь! Если мне понравится, я ничего Лирке не скажу. Мы же друзья! — он опять умолк.

А Лирка встревожилась.

— Нарий? О чём вы?

Брат поджал губы и ничего не ответил. Только глаза зло сощурил.

— Ха-ха-ха, — разразился хохотом Иррес. — Я буду молчать так, словно у меня нет языка.

Теперь Лирка ещё была и растеряна. Какие права? На что? Как бы она хотела поговорить с кем-то, кто понимает… А что понимает? Нарий и хайнес явно говорят о чём-то, что для них обоих очевидно и без обсуждений, иначе бы они не поняли друг друга.

— Господин, — в гостиную без стука вошёл один из охранителей, — вот.

Он протянул газету и поспешил скрыться.

Узээриш едва не разорвал слипшиеся листы — даже просохнуть после печати нормально не дали, — пробежал глазами по тексту и раздражённо зашипел:

— Скрыла ребёнка! Живо найти мне того, кто посмел разболтать сведения о моей семье! Убью гада…

Гада нашли на удивление быстро. Им оказался слуга, молоденький и плутоватый Лашка, сейчас стоявший посреди гостиной бледный и едва живой. К его чести, признался он сам, когда грозная госпожа Пандар начала трясти слуг, пытаясь дознаться, не болтал ли кто лишнего.

Болтал.

Домоправительница и Майяри были здесь же, и последняя пребывала в крайне раздражённом состоянии.

— Я Тѝхме, соседскому сторожу, только сказал, — Лашка испуганно вытаращился на хайнеса, который смотрел на него словно был не совой, а волком. — Он там один, господа давно в столицу не приезжают. И я к нему иногда захаживаю, а то старик… Ну… я… — парень задохнулся. — Он не болтливый, а вы… с госпожой, — он опасливо посмотрел на Лирку, — так орали, что я подумал… всё равно все всё слышали. Таить-то нечего. Но я право ничего про то, что она скрыла, не говорил! — затараторил парень. — Я и не слышал того, не знал…

— Да и не было этого, — холодно сказал хайнес.

— Значит, сам придумал! Не говорил я ему такого. Господин… Сильнейший… Я не во вред, честное слово! Просто парой слов перекинулся по секрету. Тихма же никому… я думал, что никому. Он тех писак всех ненавидит… ненавидел. У него хозяева как раз из-за них больше в городе носа не кажут, скандал был… вот. А он один кукует. Истосковался. Я не хотел…

— Всё, что творится в доме хозяев, остаётся в доме хозяев, — строго напомнила госпожа Пандар правила.

— Но я подумал, что и так все… — жалко пробормотал парень.

— Пусть хоть весь город говорит, а ты не должен был трепать языком!

Под тяжёлым взглядом госпожи Пандар Лашка совсем сник.

— Простите, — домоправительница поклонилась. — Это моя вина, я плохо смотрела за слугами.

Лирке было даже немного жаль незадачливого паренька. Сообразительностью тот явно не блистал. Она часто видела, как он ухлёстывал за служанками в доме, и слышала, как его гоняет госпожа Пандар. Но от работы не отлынивал. Своей бестолковостью он напомнил ей Лешиего. Она уже хотела заступиться за него…

«Ещё чего! — воспротивился Иррес. — Из-за него наше первое с Наэшем появление смазалось до глупейшей сценки, где нас чуть ли не за уши затащили назад. Леший тебе брат, вот его бестолковость и терпи. Нечего всех жалеть! Не казнят же его?»

«Как знать…» — с сомнением протянул господин Наэш.

— Не он это, — неожиданно раздался за спиной голос Ханёна.

Лирка обернулась, взгляды взрослых скрестились на мальчишке, который с самым наглым и независимым видом смотрел чёрными хитрыми глазищами на хайнеса.

— Писаки не из-за него узнали, — продолжил Ханён. — Это я им сказал.

— Ханён? — Лирка недоверчиво прищурилась.

— Так, — медленно протянул Риш и, не глядя, кивнул на застывшего Лашку. — Ты на кухню и носа оттуда не кажи. С тобой я