Принц ненависти - Джаггер Коул

— Покажи, какой хорошей девочкой ты можешь быть.

Жар разливается между ног, когда я наклоняюсь и снова провожу языком по нижней стороне его члена. Я вздрагиваю, когда он стонет, когда он дёргается и пульсирует в моей руке. Мой язык скользит выше, дразня каждый огромный дюйм, прежде чем скользнуть по головке. Я снова чувствую его тёмную сладость.

А затем я приподнимаюсь, открываю рот и одним движением беру всю его головку в рот. Что, честно говоря, может быть пределом моих возможностей.

Оливер стонет, шипя от удовольствия. Его пальцы сжимаются в моих волосах — не дёргая и не приказывая, просто направляя мой рот с головки и обратно на неё. Во второй раз я беру его глубже, но это всё равно лишь малая часть его. Он такой большой, я не уверена, сколько я могу взять.

Но я такая мокрая. Я горю, я так возбуждена. И я так этого хочу.

Я хочу его.

Я обхватываю его обеими руками — даже сложенными вместе, кончики пальцев едва касаются, и всё равно половина его члена остаётся вне досягаемости. Но всё равно я нетерпеливо стону, всасывая и облизывая головку, дразня маленькую щёлочку на кончике, поглаживая его толстый ствол.

— Смотри на меня, Роза.

Мои глаза поднимаются к его, и мгновенно я стону, когда его свирепый взгляд пронзает меня.

— Вот так. Смотри прямо на меня, пока глотаешь мой член, как хорошая девочка. Твой рот чувствуется так, блять, хорошо.

Я снова стону, дрожа и сжимая нутро снова и снова, пока двигаю головой вверх и вниз по его головке, глядя в его глаза.

— Потрогай свою тугую маленькую киску для меня, — густо хрипит он. — Трогай себя и сделай эту красивую киску мокрой, пока глотаешь мой член.

Он едва заканчивает говорить, как моя рука бесстыдно падает между бёдер. Я провожу пальцем по своей влаге, вводя его внутрь и всхлипывая вокруг его члена.

Я нетерпеливо хнычу, сильно всасывая и двигая ртом и рукой быстрее. Между ног другая рука снова и снова гладит клитор, усиливая давление, пока я начинаю дрожать.

— Такая хорошая девочка, — стонет он, не сводя с меня глаз. — Такая хорошая маленькая шлюшка.

Это должно взбесить меня. Меня должно возмутить, что он так меня называет. Вместо этого, клянусь, это как переключение рубильника.

Это почти заставляет меня кончить.

Внезапно я не просто прикладываю рот к его члену. Я поклоняюсь ему. Это единственное слово, которым я могу описать, как я начинаю полностью отпускать и выпускать пульсирующую, чувственную, жаждущую энергию из глубины себя.

Я стону, как грёбаная порнозвезда, с его членом во рту, пуская слюни на него, поглаживая одной рукой и лихорадочно теребя клитор другой. Мои глаза впиваются в его, пока моё нутро продолжает сжиматься — пока я чувствую, как моё тело начинает сжиматься и готовиться к неизбежному взрыву.

Невероятно, член Оливера становится ещё толще в моей руке. Он пульсирует, горячий и твёрдый, его челюсть сжимается, а глаза пылают чистым огнём.

— Ты заставишь меня кончить, — стонет он сквозь стиснутые зубы. — Я наполню этот красивый рот каждой каплей своей спермы.

Я всхлипываю, открывая челюсть как можно шире и заглатывая столько, сколько могу. Мои глаза слезятся, пальцы сильно нажимают на клитор, и внезапно я задыхаюсь от стона, начиная взрываться.

Он тоже.

Мой собственный оргазм всё ещё разливается во мне, когда его член набухает и начинает пульсировать на моем языке. Горячие, липкие, солоновато-сладкие струи его спермы заливают мой рот, вытекая из губ и стекая вниз, к моей руке, всё ещё сжимающей его. Я начинаю глотать его сперму, пока мои пальцы снова и снова гладят клитор, заталкивая меня во второй оргазм, когда Оливер сжимает мои волосы и громко стонет.

Медленно я отстраняюсь от него, задыхаясь. Моё лицо ярко-красное, губы припухшие, челюсть болит.

Но всё моё тело шипит от электрической энергии, превращающей меня в расплавленную массу прямо здесь, на полу между его ног. Его глаза завораживают меня, свирепый, властный, интенсивный взгляд на его лице, когда он наклоняется и нежно сжимает мою челюсть.

Его большой палец скользит по моим губам, заставляя меня дрожать.

— Открой рот.

Когда я открываю, я вздрагиваю, когда его большой палец заталкивает немного его спермы, которая была на моей нижней губе, мне в рот и на язык. Мои губы смыкаются вокруг его пальца, нежно всасывая, когда я снова глотаю.

— Ты всё приняла? Покажи.

Боже, почему всё это так чертовски горячо? Властный тон. Доминирование. Грязные слова, которые он говорит мне, и порочные, развратные способы, которыми он заставляет меня взрываться снова и снова.

— Открой рот и покажи, — тихо рычит он.

Я открываю. Мой рот открывается, и я даже слегка высовываю язык.

— Всё, — тихо бормочу я голосом, который звучит слишком чувственно, слишком грязно, слишком шлюшье, чтобы быть моим.

— Хорошая девочка.

Я всхлипываю, когда он поднимает меня, сжимая мою челюсть, и вдавливает свой рот в мой.

Глава 31

Он не остаётся на ночь. Но он укладывает меня в постель.

Он одевает меня в пижаму, смотрит, как я чищу зубы, а затем несёт меня в мою кровать.

На секунду мой пульс учащается, гадая, продолжится ли это. Присоединится ли он ко мне в постели, сорвёт пижаму, которую только что надел, и возьмёт остальное.

Грешно, как сильно я этого хочу.

Но этого не происходит. Оливер просто откидывает одеяло, укладывает меня в кровать и укрывает обратно. Он наклоняется надо мной, его глаза тёмно горят, когда он опускает губы к моим.

— Спокойной ночи, принцесса.

Затем он уходит, оставляя меня горящей и извивающейся под одеялом, пока я прокручиваю случившееся, пока сон наконец не забирает меня.

Затем я вижу во сне то же самое.

На следующий день я сижу за Страдивари в музыкальной комнате, рассеянно играя Шопена. Но мой разум так далёк от ноктюрна, который я играю, и это чистая мышечная память двигает мои пальцы по клавишам.

Я всё ещё думаю о прошлой ночи.

О нём.

Обо всём в нём.

Я чувствую, как сильно краснею, и внезапно перестаю играть. Одна моя рука поднимается, чтобы провести пальцем по губам. Я знаю, что это просто воображение, но клянусь, они всё ещё чувствуются распухшими от… активности прошлой ночи. И тупая боль в челюсти