Принц ненависти - Джаггер Коул

Какого чёрта Атлас Дракос хочет теперь?

Поскольку это одна из моих машин с водителем, окна затемнены почти до черноты, и звукоизолирующая перегородка поднята между нами и Вентвортом.

Не то чтобы нам нужна была перегородка, учитывая, что Роза молчит на сиденье рядом со мной, пока внедорожник мчится в Лондон.

Я смотрю на неё, закатывая глаза от того, как она демонстративно отворачивается от меня, глядя в окно. Ей что, двенадцать лет? Хорошо. Пусть дуется.

Я сам отворачиваюсь, глядя через тонированное стекло на своей стороне. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно отвлечься от девушки рядом со мной и сосредоточиться на предстоящей встрече.

С Атласом Дракосом.

Встреча с этим психопатом, объективно, ужасная идея. Но он согласился встретиться на нейтральной территории — в конференц-зале юридической фирмы Henley and Marsden в Лондоне.

Он также согласился, что на встрече будут только он и я, Роза и ещё один человек из его организации — вероятно, ещё один из его братьев, которых их помешанный на мифологии папаша назвал в честь греческих богов.

Я не знаю, о чём всё это. Атлас не сказал. Но я предполагаю, что он нервничает и хочет узнать, как обстоят дела с прошлого раза, когда он ворвался в мой дом с грёбаным пистолетом.

Пытаясь забрать её.

Я стискиваю зубы, поворачиваясь и вонзая глаза в затылок. Роза, с элегантно уложенными волосами, одета в потрясающее кремовое платье Valentino и туфли на умопомрачительных каблуках.

Подол этого платья значительно короче, чем мне хотелось бы видеть на ней в любой публичной ситуации. Особенно когда сидишь с Атласом Дракосом. Но я вижу по едва сдерживаемой усмешке на её лице, когда она наконец спустилась по лестнице на нетвёрдых ногах, что она сделала это нарочно.

Она хочет, чтобы я среагировал. Взорвался. Она хочет встретиться с Атласом — который потребовал её присутствия, конечно — так же сильно, как и я. Но она также знает, что встреча с ним выводит меня из себя, поэтому она оделась, чтобы взбесить меня.

И это, блять, работает. Я просто не позволю ей увидеть, что это так.

И другая проблема в том, что платье не просто бесит меня.

Оно зажигает меня.

Каждые семь секунд я снова смотрю на неё. Позволяю своим глазам жадно скользить по тому, как оно облегает её стройную фигуру. Как лиф обхватывает её небольшие груди. Как подол опасно высоко сидит на её гладких, кремовых бёдрах.

Мой член твёрд как сталь с тех пор, как она спустилась вниз, выглядя как грех. И чем дольше я сижу в этой машине с ней, одетой так, эта сталь становится такой твёрдой, что могла бы образовать новый элемент.

Диклюминий.

Членезий.

Надо-быть-по-яйца-в-её-тугой-маленькой-киске-прямо-сейчас-ий.

— Моё платье в порядке?

Я моргаю, хмурясь, когда мой взгляд отрывается от её безумно отвлекающего подола к её глазам, которые самодовольны настолько, насколько это возможно, когда она усмехается мне.

Кто-то научился быть кокеткой.

— Ты знаешь моё мнение об этом платье.

Её лицо заливается жаром: — Я думаю, оно шикарное. У Люсиль отличный вкус...

— Никто не сомневается, что это очень красивое платье, — рычу я, вонзая в неё глаза.

— Так в чём проблема?

— Проблема, — опасно шиплю я. — Не в платье. А в том, для кого ты его надела.

Она вздрагивает, её брови хмурятся от замешательства, прежде чем она смотрит на меня.

— Ты думаешь, я... — Она качает головой, её рот сжимается, а затем коварно изгибается в уголках.

— А что, если я надела его для него?

Я. Вижу. Красное.

Кровь. Смерть. Насилие. Бойня.

— Осторожнее, — тихо шиплю я.

— Осторожнее с чем? — Она пожимает плечами, либо по-дурацки игнорируя выражение моего лица, либо, что опаснее, не замечая его вовсе. — В конце концов, он будет моим мужем...

— Он, блять, не будет.

Одним движением я расстёгиваю ремень, перекатываюсь по заднему сиденью к ней и срываю её ремень. Она вздыхает, всхлипывая, когда я хватаю её за волосы на затылке и быстро перетаскиваю к себе на колени.

— Господи... — всхлипывает она, как только чувствует мой твёрдый член, пульсирующий у её живота.

— Я позволил тебе надеть это на встречу с Атласом, — рычу я ей в ухо, всё ещё сжимая её волосы в кулак, другой рукой держа её за задницу через платье.

— Ты, напыщенный, блять...

— Но если ты думаешь хоть на секунду, — опасно рявкаю я, — что я позволю тебе так провоцировать меня, пришло время сурового урока...

Я задираю подол платья и замираю. Я имел все намерения шлёпнуть её по заднице ладонью — может, даже посмотреть, сколько шлепков потребуется, чтобы намочить её трусики. Но когда я задираю платье, возникает проблема.

...На Розе нет трусиков.

На мгновение я так взбешён, что дрожу. И хотя я принял полуторную дозу лекарства перед выходом, на всякий случай, зверь уже бьётся о прутья клетки.

То есть, пока она не открывает рот.

— Я запомнила твоё правило, — шепчет она, дрожа у меня на коленях. — На днях ты сказал мне...

Я смахиваю красный туман, опуская глаза и видя, как её глаза смотрят на меня снизу вверх, когда она поворачивает голову в сторону.

Её щёки ярко-красные, и она кусает губы так, что мне хочется увидеть этот рот широко растянутым вокруг моего члена.

Блять.

Вот почему на ней нет трусиков. Это не для грёбаного Атласа.

Это для меня.

Я напрягаюсь, моргая, когда мой взгляд скользит по её спине и бёдрам, впиваясь в её блестящую розовую киску, сжатую между кремовых бёдер.

К чёрту контроль.

Я хватаю её за бёдра, поднимаю и жадно припадаю ртом к её киске. Она вскрикивает, когда мой язык скользит по ней, дразня, пока я большими пальцами раздвигаю её задницу, согнутую надо мной. Мой язык обвивает её клитор, прежде чем угол становится слишком неудобным.

Затем вместо этого я сосредотачиваюсь на её сжатой задней дырочке.

Я стону, опуская рот на её задницу, облизывая её маленькую дырочку, пока она визжит и извивается у меня на коленях. Мой большой палец входит в её киску, трахая её, пока два пальца кругами гладят клитор. Я так твёрд, что это больно, и наконец я больше не могу терпеть.

Через секунду я расстёгиваю брюки и освобождаю свой набухший член. Она стонет, вздрагивая, когда чувствует его толстый жар между бёдер. Они смыкаются вокруг моего ствола, и мои глаза закатываются от ощущения её мягкой кожи, сжимающей меня. Когда