Принц ненависти - Джаггер Коул

— Которое принадлежит мне.

Мой рот открывается, я жарко смотрю на него. Частично от шока от его безупречной, необузданной наглости.

Большая часть — тёмной, греховной похоти от того, как невероятно сексуально это звучит, даже если я знаю, как это неправильно.

— Прошу про...

— Ты слышала меня, — хрипит он, заставляя меня всхлипнуть, когда он поднимается надо мной.

Он держит мои ноги широко раздвинутыми, и я вздрагиваю, чувствуя, как толстый, огромный бугор под его спортивными штанами прижимается к моей киске. Он нависает надо мной, вонзая глаза в мои, одной рукой скользя между нами.

— Это...

Я всхлипываю, когда он сжимает один сосок.

— Принадлежит мне.

— Это не... о БОЖЕ!

Я развратно стону, когда он сильно выкручивает, что, к стыду, заливает мою систему ноющей потребностью. Желанием большего.

— Полагаю, я доказал свою точку зрения.

Я стону, задыхаясь, когда его рука проталкивается глубже между нами. Его ладонь трётся о мой пульсирующий клитор, я задыхаюсь от стона, глаза закатываются.

— И нужно ли мне доказывать, что это тоже моё?

— Ты напыщенный эгоист.

— А ты мокрая и растрёпанная для меня. Продолжим?

Я вскрикиваю, когда он погружает два пальца глубоко в меня. Мои бёдра извиваются, прижимаясь к нему, будто чтобы взять ещё больше его пальцев.

Оливер глубоко рычит.

— Видишь, насколько ты мокрая для меня? Видишь, как твоя жадная маленькая киска хочет сжать мои пальцы до крови — как ты разваливаешься для меня? И это...?

Мои глаза распахиваются вместе со ртом, когда он проталкивает третий палец вниз, дразня мою задницу греховно электрическим круговым движением. Мой рот приоткрывается, брови сходятся, когда ужасно эротичное ощущение зажигается глубоко внутри меня.

— Это тоже моё, моя маленькая принцесса.

Он вдавливает свой рот в мой, прижимая мои колени к груди, выбивая воздух из лёгких. Затем он снова отстраняется и опускается между моих ног, его пальцы никогда не покидают мою киску.

Я смотрю на него затуманенными от похоти глазами, когда он поворачивает руку, вонзая пальцы в меня, большим пальцем гладя клитор. Его зубы и губы скользят по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня дышать всё тяжелее, пока внезапно я не чувствую его горячее дыхание на моей заднице.

Его язык медленно и требовательно скользит по моему тугому колечку, и мой мир тает.

О. Мой. Бог.

Мгновенно, как сильный ветер, превращающий одну зажжённую спичку в лесной пожар, всё во мне вспыхивает. Я таю на кровати, мой разум белеет от чистого греховного удовольствия, разрывающего меня. Он сильно гладит мой клитор большим пальцем, вонзая пальцы в мою точку G. Всё это время его язык кружит вокруг моей задницы снова и снова.

— Оливер... я...!

— А теперь будь хорошей девочкой и, блять, кончи для меня.

Его язык входит в меня, и я взрываюсь.

Это как удар молнии — весь мой мир становится белым, когда я содрогаюсь на кровати. Я закидываю руку на рот, крича в неё, пока бесстыдно и беззастенчиво трусь бёдрами о него.

Он держит меня там, парящей в грёбаной стратосфере, я даже не знаю, как долго. Потому что время перестало работать, как и всё остальное во мне.

В какой-то момент я смутно осознаю, что возвращаюсь в реальность. Я падаю на кровать, дрожа и трясясь, когда его руки отпускают меня. Затем его язык медленно скользит по мне, вырывая дрожащий всхлип из моих губ, когда он нежно целует мою киску.

Я всё ещё дрожу, когда он наконец отстраняется. Трепеща, всё ещё пытаясь отдышаться, я медленно открываю глаза.

Я мгновенно краснею, видя, как он стоит надо мной, глядя на меня, распростёртую нагую, с раздвинутыми ногами. Я глубоко краснею и пытаюсь сомкнуть ноги. Но мгновенно его руки хватают мои колени. Его глаза впиваются в мои, он качает головой, легко раздвигая их снова.

Боже, почему это так греховно горячо?

Мои глаза остаются на его, в упоении впитывая суровый, властный взгляд на его лице. То, как его челюсть сжимается, будто даже близость для него — битва. Будто то, как он довёл меня до оргазма, — настоящее завоевание, а не просто страсть.

Мой взгляд медленно скользит к шраму на его лице — тонкой белой линии, которая делала его ещё более ужасающим, когда я впервые сюда попала. Теперь она придаёт ему характер. Она даже красива в тёмном, опасном смысле.

Я опускаю взгляд ниже, по кружащимся татуировкам и мощным, точеным мышцам груди и плеч. Вниз по шрамам на боку и рёбрах.

А затем ниже.

Когда мой взгляд падает на огромный бугор, натягивающий его спортивные штаны, всё моё тело снова загорается, и жар разливается между раздвинутыми ногами.

Поцелуй в музыкальной комнате был первым. Момент в коридоре — другим. Как и то, что случилось сейчас на его кровати.

Я киплю, похоть и желание тлеют во мне, делая меня смелой.

Делая меня снова мокрой.

Я готова к ещё одному первому разу.

Медленно, краснея, я сажусь. Мой взгляд поднимается к его, я вздрагиваю от властного, собственнического взгляда, который он вонзает в меня. Безмолвно, в тишине, я сажусь на край кровати.

Затем я тянусь к нему.

Оливер шипит, рыча, когда мои кончики пальцев касаются его бугра. Моё нутро сжимается и трепещет, соски твердеют, пульс пропускает удар.

Святое. Дерьмо.

Он кажется огромным — массивным, даже. И таким, таким толстым. Я вздрагиваю, проводя двумя пальцами по выпуклому стволу под его штанами, сердце бешено колотится.

— Какого чёрта ты делаешь, малышка, — густо рычит он.

Мои глаза поднимаются к его. Мой язык облизывает губы, желание разливается между ног.

— Я хочу, чтобы ты чувствовал себя так же хорошо, как я.

Его челюсть сжимается.

— Роза...

— Позволь мне сделать тебе приятно, — шепчу я, сердце колотится, рука скользит к тому месту, где его бёдра опасно исчезают в спортивных штанах. Где линия тёмных волос от пупка указывает вниз, как стрела.

— Роза...

Я краснею, снова поднимая на него взгляд.

— Я имею в виду, раз уж ты всё равно держишь меня здесь взаперти...

Мгновенно чары разбиваются, и всё настроение меняется. Дикая похоть в его глазах гаснет, превращаясь во что-то жёсткое и злое. Его брови хмурятся. И прежде чем я понимаю, что происходит, он отталкивает мою руку и отступает.

Я хмурюсь.

— Подожди, что я...

— Тебе пора уйти.

Я моргаю, вздрагивая, будто он меня ударил.

— Я... прости, что?

Оливер делает ещё шаг назад, его мышцы напрягаются.

— Убирайся.

Я смотрю на него, чувствуя себя так, будто меня ударили в солнечное сплетение. Или