Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Я жду, что она сейчас начнёт кричать, устроит истерику, как делала всегда, когда я шёл против её воли. Но мама реагирует странно. Она не вздрагивает, не повышает голос. Она спокойно, даже как-то снисходительно смотрит на меня, берёт чашку, делает маленький глоток и аккуратно ставит её обратно на блюдце. На её губах играет загадочная улыбка.

— Ошибаешься, Максимка, — тихо говорит она. — Моя пара давно найдена. Просто у нас был… затянувшийся перерыв. Но сейчас всё встаёт на свои места.

Я замираю, нахмурившись. Её намёк мне очень не нравится. Если она про отца… О существовании Ирины Александровны в его жизни мама, судя по всему, даже не догадывается, для неё она только мать моей невесты.

— И кто же это, интересно? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.

Мама поднимает на меня взгляд, улыбаясь.

— Твой отец, конечно, — спокойно выдаёт она.

У меня внутри всё обрывается. Я тупо смотрю на неё, не зная, что сказать.

— Что за бред ты несёшь? — наконец выдавливаю я. — Вы развелись семь лет назад. Вы чужие люди.

— Мы никогда не были чужими, глупый ты мальчик, — Наталья Дмитриевна мягко качает головой. — Мы поговорили с Серёжей. Я видела его глаза, Максим. Твой отец несчастен. Все эти годы он жил только работой, потому что до сих пор меня любит. Он просто не мог сделать первый шаг из-за своей дурацкой мужской гордости. Но вчера мы всё обсудили. И мы решили сойтись. Ради тебя, ради нашей семьи. Мы снова будем вместе, вот увидишь. А все эти его интрижки и временные увлечения, которые у него были без меня, — это просто попытка заполнить пустоту, которая теперь закончится.

Я стою посреди кухни, и в голове начинает шуметь. Мама говорит это так естественно, так буднично и с такой непоколебимой уверенностью, что у меня внутри возникает сомнение — правильно ли я думал насчёт отношений моего отца с Ириной Александровной.

Но она же не станет так открыто врать собственному сыну? Зачем ей это придумывать? Неужели отец действительно… Неужели они встретились, старые чувства вспыхнули, и он решил вернуться к ней? А как же мать Лизы? Получается, отец просто использовал её? Или тот ужин на «Старой мельнице» был просто прощальным аккордом перед возвращением к бывшей жене?

Внутри меня нарастает лавина из шока и смятения. Если это правда, то нашей свадьбе с Лизой точно конец. Ирина Александровна никогда не простит такого предательства, да и Лиза тоже. Я смотрю на улыбающуюся маму и чувствую, как мир вокруг меня снова начинает медленно рушиться.

Глава 37. Ирина

Идея устроить этот званый ужин целиком и полностью принадлежит Сергею. Он считает, что перед свадьбой детей все обязаны познакомиться и сесть за один стол, как цивилизованные люди. Я пытаюсь мягко намекнуть ему, что сводить на одной нейтральной территории бывшую жену и прошлую любовь — идея сомнительная, но Кузнецов непреклонен.

В итоге в закрытом вип-зале «Элизиума» собирается внушительная компания: Сергей, я, Лиза, Максим, его мать Наталья Дмитриевна, а также Забродин с Татьяной, которых Сергей притащил «для моральной поддержки и создания численного преимущества».

Когда Наталья Дмитриевна заходит в зал, я невольно задерживаю на ней взгляд. Изящная, ухоженная, с тщательно выверенными движениями и безупречным загаром. Она выглядит эффектно, этого не отнимешь. Но стоит ей заговорить, как весь флёр дороговизны осыпается, обнажая звенящую пустоту.

Я откровенно удивлена выбором Сергея. В молодости его никогда не привлекали пустышки, он всегда тянулся к содержательным, сильным личностям. Видимо, за те годы, что мы не виделись, его стандарты сильно деформировались под влиянием бизнеса и денег. Впрочем, это его личная драма, и своё мнение я, разумеется, оставлю при себе.

Мы рассаживаемся за круглым столом. Максим собирается сесть рядом с отцом, но Наталья бесцеремонно отодвигает сына бедром и занимает место по правую руку от бывшего мужа. Я сижу по левую. Кузнецов-старший оказывается зажат между нами, как между молотом и наковальней.

Обсуждение свадьбы начинается с оформления зала и меню, и практически сразу круглый стол превращается в поле боя. Вернее, в театр одного актёра. Мы голосуем за современный минимализм, лёгкие закуски и живую музыку. Мы — это дети, Сергей с Алексеем и я с Татьяной. Но у Натальи Дмитриевны на этот счёт совершенно другие планы. Она критикует абсолютно всё, до чего может дотянуться её изысканный маникюр.

— Крафтовые пригласительные? — морщится она, отодвигая тарелку. — Серёжа, ну это же позор. Твои бизнес-партнёры решат, что у нас финансовый кризис. Нужен бархат, тиснение, золото! И это платье… Лизонька, милая, ну атлас без кружева — это же просто бельевой стиль. У нас так не принято.

Я то и дело ловлю на себе её высокомерные, пренебрежительные взгляды, которые она не стесняется демонстрировать, заглядывая через стол за Сергея. Наталья смотрит на меня так, словно перед ней сидит проверяющий инспектор, зашедший конфисковать её любимые духи. Меня это ничуть не оскорбляет, скорее, забавляет. Себе-то цену я знаю, да и характер подобных женщин изучила за годы службы вдоль и поперёк. Пустая ракушка с громким эхом — вот и весь диагноз.

Больше всех за меня, кажется, переживает Танька. Она сидит напротив, то и дело бросая на меня полные сочувствия взгляды, и с гневом смотрит на Наталью. Я едва заметно качаю головой, призывая подругу к спокойствию. Меня Натальины шпильки не ранят.

А вот то, как она ведёт себя с Лизой, мне категорически не нравится. Дочь сидит бледная, то торопливо пьёт воду, то испуганно поглядывает на Максима. Наблюдая за этой сценой, я ловлю себя на мысли, что такую свекровь своей единственной дочери я бы точно не хотела.

Максим тоже ведёт себя как-то странно. То пристально смотрит на меня, то на своего отца, то переводит взгляд на мать. Наверное, надо уже сказать детям о наших с Сергеем отношениях. Но это не срочно. Сейчас другая проблема.

Наталья Дмитриевна, видимо, решает обозначить свои права собственности на Сергея. Прямо посреди разговора о музыкальном сопровождении она вдруг