Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— Макс? Ты чего? — я дёргаю его за рукав. — Что случилось?

— Ничего, Лиз. Всё нормально, — бурчит он, пытаясь пойти дальше, но я перегораживаю ему дорогу.

— Нет, не нормально! Ты врать не умеешь, у тебя всё на лице написано. Ну-ка колись. Что происходит? Твой отец что-то сказал?

Максим тяжело вздыхает. На его лице отражается такая мука, что мне становится по-настоящему страшно. Я вцепляюсь в его куртку, вытрясая из него правду:

— Макс, не молчи! Хватит! Говори как есть, ты меня пугаешь!

— Да не отец мне сказал, а мать! — не выдерживает он и почти кричит, оглядываясь по сторонам. — Мама позавчера приехала ко мне. Устроила скандал из-за тебя. Я на неё наорал, сказал, чтобы она занялась своей личной жизнью и отстала от нас. А она… она выдала, что её личная жизнь в полном порядке.

— И кто же её пара? — внутри меня зарождается нехорошее предчувствие.

— Мой отец, Лиза, — глухо произносит Максим, глядя в мне глаза. — Она сказала, что они разговаривали. Что отец все эти годы был несчастен, что он до сих пор любит её, и они приняли решение сойтись ради нашей семьи.

Мир вокруг меня на секунду замирает. В ушах начинает противно звенеть. Позавчера? Но до этого они ездили с моей мамой в какой-то ресторан, и он привёз её очень поздно, далеко за полночь. Они… Боже.

Кровь приливает к лицу, у меня внутри всё вспыхивает праведным, неуправляемым гневом.

— Что?! — я срываюсь на крик. — Твой отец использует мою маму?! Он крутит с ней роман, спит с ней, а сам в это же время договаривается сойтись со своей бывшей?! Да как он смеет?! Он что, решил, что ей можно попользоваться, пока его благоверная из Сочи не изволила вернуться?!

— Лиза, тихо, не ори на весь парк! — Максим пытается перехватить мои руки, но я с силой отталкиваю его. — Я сам не знаю, правда это или нет! Мама могла нафантазировать, она умеет, но...

— Да твоя мать — самовлюблённая эгоистка — в сердцах выкрикиваю я, и мне плевать, насколько грубо это звучит. — Она приехала сюда, чтобы уничтожить всё, что мы строили! Она спит и видит, как бы всё испортить, чтобы забрать тебя у меня. И твой папаша тоже хорош — бесхребетный мужик! Если это правда, никакой свадьбы не будет, Кузнецов! Слышишь меня? Ни-ка-кой! Я не позволю вытирать ноги об мою маму!

— Лиза, прекрати оскорблять моих родителей! — Максим тоже багровеет от злости. — Мой отец не бесхребетный! И мы ещё ничего не знаем точно! Зачем ты сразу устраиваешь эту истерику и рубишь с плеча?!

— Ах, это я устраиваю истерику?! — задыхаюсь я от обиды. — Да пошёл ты! Вместе со своей сумасшедшей семейкой!

Я швыряю недопитый кофе прямо под ноги, разворачиваюсь и на полной скорости бегу к выходу из сквера. Максим что-то кричит мне вслед, пытается догнать, но я прыгаю в первый же подкативший к остановке автобус и уезжаю.

Я влетаю в квартиру, бросаю сумку на пол. Слёзы застилают глаза, дыхания не хватает, я реву, проклиная тот день, когда встретила Макса. От этого шума Багира, мирно спавшая на тумбочке, испуганно подпрыгивает и пулей уносится в дальнюю комнату, прячась под диван.

Мама уже дома. Она выходит из кухни с полотенцем в руках, удивлённая таким бурным появлением.

— Лиза? Что случилось? Почему ты…

Но я не даю ей договорить. На эмоциях, захлёбываясь слезами и собственной злостью, я вываливаю на неё то, что только что узнала:

— Мама! Сергей Юрьевич тебе врёт! Он тебе подло, мерзко врёт! Его бывшая жена сказала Максиму, что они с его отцом решили сойтись! Она сказала, что он до сих пор любит только её, а ты для него — просто временная интрижка! Мама, он тебя использует!

Я кричу это, ожидая, что мама сейчас начнёт возмущаться, плакать, обнимет меня, но… происходит страшное.

Мама не двигается, её лицо каменеет. Живая, тёплая женщина, которая только недавно улыбалась спатифиллуму и легко простила проказы Багиры, исчезает. Её кожа становится мертвенно-бледной, губы сжимаются в тонкую, жёсткую линию, а глаза превращаются в два куска льда. Холодная королева, строгий и беспощадный чиновник, возвращается на своё место.

В прихожей наступает мёртвая тишина. Мама смотрит сквозь меня, и от этого взгляда у меня по спине пробегают мурашки.

«Боже… Что я наделала? — думаю я в панике, зажимая рот ладонью и отступая на шаг. — Зачем я это сказала? Я же сама всё разрушила…»

Глава 39. Сергей

Весь день на работе я не могу сосредоточиться на делах, хотя на столе горой лежат отчёты по поставкам для «Оливковой ветви». Часов с двенадцати я начинаю звонить Ирине. Просто так, без повода — сказать что-нибудь банальное, спросить, как продвигаются её бесконечные совещания, и договориться о вечере. Хочу забрать её после работы, отвезти подальше от этой предсвадебной суеты, побыть вдвоём.

Но трубка упорно молчит. Первый звонок — длинные гудки, на которые никто не отвечает. Ладно, думаю, сидит на совещании в управлении, телефон на беззвучном. Через час набираю снова — то же самое. К трём часам дня ситуация меняется: после первого же короткого гудка механический голос оператора вежливо сообщает, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.

Я хмурюсь, откладывая телефон. Набираю ещё раз через пятнадцать минут. Снова этот чёртов автоответчик. Внутри начинает подниматься беспокойство. Я слишком хорошо знаю Ирину. Она может злиться, может быть занята выше крыши, но она никогда не отключает телефон посреди рабочего дня — положение не позволяет, мало ли какое ЧП по ведомству. Если телефон выдаёт такую комбинацию, это значит только одно. Мой номер внесли в чёрный список.

— Да что за чертовщина… — бормочу я, поднимаясь из-за стола и начиная мерить шагами просторный кабинет.

Перебираю в голове ужин. Да, обстановка в «Элизиуме» была натянутой. Наталья вела себя как капризная дура, откровенно лезла на рожон, перебивала Ирину и пыталась разыграть карту «счастливого