Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

что они были спрятаны где-то внутри и лежали непотревоженные до поры. Когда из ее дома полезли мертвяки в ржавых доспехах, она, конечно так удивилась, что не сумела этого скрыть от Раэ. Но потом что-то про себя обдумала и успокоилась. Нашла как себе это объяснить и больше «откуда они взялись» не голосила. Вообще как-то вот про них забыла после того, как вывела из Кнеи. Как будто их и не бывало. Или как будто последствий после этого больше не будет. Ну что ж, это как раз не удивительно: эту памятку о себе оставил кто-то из колдунов ее ковена. Может, Мурчин и без соплей Раэ догадалась, как и где тот некромант, которого она знала как братца по ковену, мог спрятать маленькую мертвую армию, уж она-то была не просто очевидцем, но и участницей этой войны внутри Кнеи.

А может, она сейчас даже и не в Аве, а рыщет в том самом пространственном кармане? Может, даже расследовала, из-за чего он мог раскрыться? Вот сейчас вернется, схватит Раэ за ухо и заставит отвечать за попытку побега. Да пусть поступает как хочет! Как она ему надоела!...

Только он об этом подумал, как услышал срежет каблучков по крыльцу. Такой звук издавали туфли ведьмы, когда она приземляла метлу. Явилась — не запылилась! Альвы испуганно цвиркнули — это означало, что на крыльце появилась шишига, которой ведьма не глядя бросила метлу. Да, по веранде заскрежетала ее палка: шишига утаскивала куда-то ведьмино средство для перелета. Так, значит, все-таки она была в городе! А Раэ-то уже напридумывал и у него уже заранее уши горели…

«Летает при свете дня, — с досадой подумалось Раэ, — значит, не боится быть застуканной людьми. Значит, большую часть перелета делает над дебрями, где ее никто не увидит. Это должно мне помочь определить, где я нахожусь».

Любопытно было, конечно, узнать, где Мурчин прятала метлу, когда завялилась в город. И как она там себя вела, чтобы выглядеть как горожанка и не возбуждать излишних подозрений. Скорее всего, у нее было местечко рядом с городом, где она могла привести себя в порядок и, скорее всего, те, кто могли ее сопровождать в Аве как молодую, но почтенную вдову. Конечно, как ведьма, Мурчин вела двойную жизнь. У нее в Аве были свои знакомые, люди, которые не подозревали, что это за вдовушка, а может даже и те, кто знал, кто она такая… Но о той, городской жизни Мурчин Раэ еще не успел ничего узнать.

Она вошла на кухню, чуть раскрасневшаяся, сматывая с себя шаль — ни дать ни взять вдовая дамочка из купеческого сословия. На ней была глухая маска, закрывавшая все лицо. Сначала она сдернула ее и потерла переносицу. Затем стянула с себя перчатки, под которыми оказались обрезанные под корень ногти, уже не способные ее выдать, пышные ведьминские волосы были скрыты под чепчиком, чепчик под хорошенькой модно расшитой шапочкой, а шапочка под капюшоном с длинной и не менее модной кишкой с кисточкой. Положила на стол искрящийся бисером лакомник, который загремел так, словно ведьма набрала туда гравию. Что ж, в этом она не отличалась от других женщин, способных что угодно запихать в крохотную сумочку.

— Ванна мне готова? Что за недовольный взгляд? Не успел? Только не говори, что нет! У тебя была прорва времени!

— Успел, только она уже холодная! — солгал Раэ, — Я тебе разогревал воду раза три! Может, в следующий раз скажешь, когда вернешься из города? Я же зря дрова перевожу!

— Чтобы ты бездельничал? Или пытался сбежать?

Так просто ляпнула или это уже был намек? Догадалась или просто шпильку вставила?

— Ты же отлично знаешь, что я никуда не сбегу.

— Я-то про тебя это знаю, а ты про себя этого еще не хочешь знать, — усмехнулась Мурчин. Та-ак… может, и догадывается…

— Ну, признавайся, вокруг дома шатался? Нет? Странно! Боишься снова на мертвецов напороться?

— Никак не могу признаться самому себе, что ты мне так мила, аж не могу тебя покинуть, — съязвил Раэ и насмешил ведьму. Она после смешка испытующе глянула ему в глаза, Раэ обругал себя за двусмысленность шутки. Вот ляпнул! Иногда с ней тянуло дурачиться как с девчонкой, и она тоже забывалась. Что ж, Раэ не раз слышал, что вековые ведьмы могут впадать в детство, особенно молодящиеся.

— Я серьезно — зачем делать тайну из того, когда ты вернешься? — поспешил спросить Раэ.

— Что, считаешь себя хитрее меня? Нет уж, будь любезен держать для меня купальню всегда готовой. Это несложно, просто перестань себя мучить и шататься по границе. Ну не для тебя тот мир, который за ее пределами...

Догадывается… догадывается и поддразнивает… или же... там, за пределами Кнеи что-то нехорошее? Нарочно недоговаривает.

— Из-за тебя мы переводим дрова — летом, — заметил Раэ.

— Еще куплю, — отмахнулась Мурчин.

Раэ хотел было ляпнуть, что это была бы нелепая и расточительная покупка и прикусил язык. Он припомнил байки Тево-ведьмобойцы, как часто его друзья ловили ведьм не на колдовстве, а на необычном поведении. Частенько их внимание привлекала молодая красивая женщина, совершающая причудливые траты. Даже самые осторожные ведьмы со временем утрачивали бдительность. Что ж, покупай, покупай, Мурчин. Отчего бы не перевести все дрова?

— Что сказать хотел? Договаривай!

Глава 23. Ведьма-хозяюшка

— Я должен ночами не спать из-за твоей купальни. Ты меня и так загрузила другой работой! — нашел что предъявить Раэ. Он вспомнил, что для Мурчин работа по дому была тем коньком, который заставлял ее отвлекаться от других разговоров и произносить долгие поучительные проповеди о мужской лености в деле ведения хозяйства. Мурчин, подобно многим ведьмам, не хотела смиряться с тем, что родилась женщиной и время от времени покусывала Раэ за то, что он позволил себе нахальство родиться мужчиной. Особенно она радовалась, когда Раэ уставал от работы по дому..

— Так тебе и надо! — возликовала ведьма, — думал, готовка да стирка — ягодки? Вот она, женская работа! Легкая, думал?

— Да никогда я не думал, что готовить и стирать ягодки. Если ты не заметила, мне и раньше приходилось этим заниматься. Прачечные дни в Цитадели самые тяжелые, нас оправляли на стирку для всего крыла. А в походе на север мне приходилось кашеварить на весь отряд.

— Очень познавательно. Только все равно тебя этому никто