Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Все равно бы ты туда добрался. В общем, я тебя предупредила. Ходи везде, но там особенно опасно, и тебе там делать нечего.

— Говоришь загадками. Думаешь, все брошу и побегу смотреть, что ты там мне запрещаешь?

— Ох-х… Да не запрещаю я тебе! Только предупреждаю по твоей просьбе, что там бывать опасно. Ходить ходи, но помни… О большем я тебе рассказать не могу. Это не моя тайна.

— Так и не надо. У тебя тут на каждом шагу не пойми что. Одним капканом больше, одним меньше…

И Раэ изловчился, снял когтистую руку ведьмы с плеча, наконец-то вошел в свою комнату и закрыл, насколько позволял разбухший косяк, дверь перед носом Мурчин.

…Проснулся он далеко за полдень и удивился тому, что так долго спал. Разбудило его цвирканье альвов и стрекот дроздов. Омытое ночным дождем небо было сияюще ясным, воздух свеж и прозрачен, прошедшей жути как не бывало.

Конечно, он мог бы спать и подольше. Как его учил Виррата, перенесенное потрясение всегда надо хорошо высыпать, если не хочешь сойти с ума, и Раэ не будь дурак хорошо освоил эту науку. Правда, достичь в ней совершенства ему не удавалось ни в Цитадели, с ее ранними побудками, ни здесь, где ведьме для сна надо было всего-то пару часов да и неизвестно, каждую ли ночь. Она тоже любила дергать Раэ с рассветом. «Ну хватит, люди столько не спят, слазь давай с лавки, мне нужен завтрак».

Выходит, раз он так долго спал, ведьмы не было дома. Наверное, улетела в Аву. Грозилась же закупить доски и стекло. Раэ по-прежнему было непонятно, как она все это доставит в закрытую Кнею.

Прежде, чем заняться собой и даже прежде, чем проснуться, Раэ полусонный натаскал воды в серебряную ванну Мурчин. Как она надоела с этой водой. И только потом можно было начинать свое утро.

Он умылся и прошел в опустошенную кухню через заголившуюся гостиную. Прогнал недовольными окриками шаловливых альвов, которые опять насорили серебряной пыльцой на кухне через лишенное стекол напольное окно. В него уже лезла ветка бирючины, на которой альвы сидели разноцветной гроздью. Похоже, с какого-то момента она перестали бояться Раэ и теперь наблюдали за ним с большим любопытством, свесив хвостики да навостривши ушки. Смотрели на то, как он разжигает жаровню и ставит чайник. Раэ не удержался, улыбнулся и передразнил цвирканье альвов, чем вызвал оживление среди этих мохнатых летунов. Ох, не надо было так делать, потому что несколько из них тотчас сорвались с ветки, залетели в кухню и закружились вокруг Раэ, стрекоча крылышками. Стоило ли привлекать их внимание и приручать к себе? При виде маленьких летунов на душе у Раэ, конечно, теплело, но он не хотел, чтобы их здесь подстерегла шишига. Кстати, где эта тварь?

Только охотник о ней вспомнил, как с грохотом запнулся у жаровни о ящик, в который были как попало сложены гвозди. Их было меньше — куда уж этой недоделанной твари собрать все, что рассыпала, и еще они были свалены в ящик так бестолково, что лежали горой и занимали больше места. Ну не может нечисть делать все по-человечески! Раэ пошипел от боли из-за ушибленного носка. Ладно уж, зато ему не надо будет переться через весь дом той самой путаной дорогой, которую он неизвестно еще вспомнит ли при свете дня, и не надо собирать гвозди под порогом покоев, где шарится эта страшная тень — призрак уничтоженного колдуна. Должно быть, Мурчин надоумила эту тварь, сама бы она даже до такого полутолкового поступка не додумалась.

Пора было начинать новый день хоть и с опозданием. Осторожно заварил чай с чабрецом, опасаясь, что ему будет от его запаха так же дурно, как и вчера. Но нет… справился, пережил вчерашнее. Чабрец для него остался чабрецом и от него уже не подташнивало. С той вчерашней жутью он уже не отождествлялся. Да и сама жуть в памяти подернулась защитной дымкой забвения. И самом деле ему удалось выспать ужас двух прошедших дней.

Еще сама ведьма вчера просила его выспать одну глупую мысль. Что ж, Раэ выспал, да только не ее, а ту, что посущественней. Теперь, на прояснившуюся голову он понял, откуда взялись среди леса ходячие мертвецы. Внутри самой Кнеи был пространственный карман, о котором сама Мурчин ничего не знала, по крайней мере, до этого дня, как и о многих других тайнах, которые скрывали от нее да и вообще друг от друга колдуны ее погибшего ковена. Раэ эту тайну нечаянно обнаружил, и, скорее всего, что-то такое сделал, от чего невзначай раскрыл вход в этот самый пространственный карман. Все-таки ему удалось туда просунуть нитку и даже руку. Вот шатуны оттуда и повалили... И да — олень. Раненый олень. Кабы он был цел, то пробежал бы через тайное место, увернувшись от лап шатунов. Ну а поскольку был ранен, то стал их добычей. А уж они-то ясно что с ним сделали. Кровь разорванного на куски оленя раздухарила их...

Хорошо, что охотнику хватило ума не лезть туда самому: как знать, мог бы он оттуда выбраться и что там спрятано еще? Вот об этом Раэ не смог не подумать без содрогания. Ведьма хотела его предупредить, чтобы он не совался в какой-то флигель за домом? Ничего-ничего, Раэ до него попросту не добреется, сгинет раньше, если будет продолжать в том же духе. Нехорошее предчувствие заставило его вспомнить о том, как он проснулся среди ночи. Тогда спросонья он ощущал, что за дверью стоит какая-то темная фигура и сейчас отчетливо припоминал, что в щель между перекошенной дверью и дверным косяком видел какое-то движение. Хотел бы это списать на игру воображения? На полусонное состояние? А тягу под грудиной тогда на что списать? Может, Раэ нарушил какое-то равновесие в этом странном месте и из-за этого рядом с его комнатой стояло то темное нечто... Ну-ну...

Все, хватит об этом думать! Есть заботы и поважнее ночных недоказуемых визитов не пойми кого. Теперь охотнику предстояло решить — говорить ли Мурчин об этом пространственном кармане или нет? Вдруг оттуда еще какая-нибудь гадость вылезет? Но если рассказать, то придется самого себя закладывать!

И как узнать, о чем додумалась сама Мурчин? Ей ли не знать, что все ходы-выходы из Кнеи перекрыты и попасть отряду мертвецов извне просто невозможно. Само собой напрашивалось,