Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

же мальчишек. И вот теперь до Раэ, на кухне у ведьмы, окончательно доходил смысл его слов: какие новые впечатления могут быть у пятисотлетних, если даже сорокоты порой болтают, что им все поднадоело? За пятьсот лет можно все орехи перепробовать. И не только орехи…

Тогда Раэ просто допил чай и пошел спать, а сейчас, когда проспался да посидел в темноте… его словно по затылку стукнуло той деревяшкой, что грохотала под дождь на весь дом…а сколько лет Мурчин, которая любит красивые платья и танцы до упаду? Простые развлекушки для девчонок? И которая брезгует «впечатляющими» черными гобеленами, но щадит красивые? И которая обижается как девчонка, если ей не дают что-то дорассказать? Сколько?..

Внезапно зашлепали тапки без задников на винтовой лестнице со второго этажа, бухнула дверь. Мурчин заявилась к нему на порог спальни со светящимся шаром перед собой, заспанная, закутанная в плед поверх ночной рубашки , с развалившейся прической из-под болтавшегося на макушке чепчика.

— Фере, не спишь? Странно, тебя обычно скалкой по башке не добудешься… Пошли приколотим этот ставень назад. Как он меня задолбал!

— Ну ладно, — сказал Раэ, спустил ноги с лавки и подвязал тесемки внизу подштанников, — ты мне огонь дай, скажи где она там колотится, я пойду и…

— Я тебя провожу. Там темно для человеческих глаз. Тебе понадобится свет.

— Так просто дай огонь и иди спать.

— Нет, не спорь со мной, я тебя все-таки провожу.

— Я что — маленький?

— Не перечь мне! А то заблудишься!

Пропетляв по коридорам, по которым Раэ и в самом деле не добрался бы даже по указке, они дошли до отдельных покоев, устроенных на другой стороне дома. Тут Раэ еще ни разу не был. Вход преграждала массивная дверь, которая настолько разбухла, что не поддавалась даже тогда, когда Раэ отодрал от нее доски, которыми ее дополнительно и тщательно заколотили. Дверь пришлось высаживать вместе с коробкой.

Открылись затхлые заплесневелые покои, которые хранили следы давнишнего пожара, заметные в свете колдовского шара Мурчин. Та остановилась на пороге, а Раэ послала вперед. У него создалось ощущение, что ведьма сама опасается туда заходить, хотя особого страха он не чувствовал. Охотник больше думал о том, что ему тоже час к ряду как по мозгам била эта проклятая ставня, и он хотел поскорее ее отыскать, заколотить и лечь спать.

Раэ прошел по плитам пола, покрытым слоем пыли, запнулся о какой-то бесформенный предмет, позвенел битым стеклом и черепками, недовольно буркнул и добрался до ставни, которая висела на одной ржавой кованой петле. Еще несколько порывов ветра, и она бы свалилась в сад. Может, хорошо бы, если свалилась. Не надо было бы ее назад приколачивать. А то, что в этой части дома гулял бы сквозняк — так и ладно с ним.

Когда он покончил возиться со ставней, то увидел, что Мурчин создала сразу несколько шаров света и разогнала их по заброшенной комнате. Раэ уже знал, что она неплохо видит в темноте, но если ей хочется что-то рассмотреть потщательней, все же пользуется светом. Ведьма осветила обожженные стены и потолок, которые забрал разноцветный грибок, покрытую мхом перекошенную кровать, обросшую пылью, паутиной и грибами переломанную мебель. Комнату не просто бросили. Ее заколотили сразу после потасовки, заколотили наскоро. Мурчин как-то настороженно прошлась по замусоренному полу и распинала ночными туфлями без задников стекло, щепу и пыль. Вгляделась в растрескавшиеся плиты пола и покачала головой.

«Пентаграмму какую-нибудь ищет», — подумалось Раэ. Пол как раз был удобен для черчения пентаграмм — каменный, хотя в других частях дома деревянный, плиты гладкие и некогда однотонные. Но нет. Ведьма жестом сгрудила все шары у себя на головой и осветила место на полу. Раэ не сразу понял, что там за пятно, но как понял, так вздрогнул. Ведьма это заметила.

— Он это заслужил, — сказала она твердым голосом.

На плитах была заметна четкая тень, как если бы ее отбрасывал человек. Однако световые шары висели так, что тень не могла принадлежать Мурчин, да и силуэт был не ее, а человека, лежавшего навзничь… как будто от кого-то просто мокрое место осталось. Ну а потом подсохло.

— Проверь остальные окна, — сказала она Раэ, прервав его оцепенение, — а потом снова заколоти сюда дверь.

— Это потерпит до утра? — спросил Раэ.

— Тебе что-то мешает это сделать сейчас? — недовольно спросила Мурчин.

— Да я спать хочу.

— Многовато спишь.

— Так я же человек.

— Поспишь завтра подольше.

— Ты же меня все равно поднимешь засветло.

— Хватит трепаться! — резко рявкнула ведьма, — заколоти давай эти комнаты!

— Да почему ночью-то?

В ответ ему ударило малой молнией по затылку так, что волосы стали дыбом и заискрились на голове.

— Заколоти! — взвизгнула ведьма, — чтоб вернулась — все было заколочено!

И быстро вышла из комнат. Вслед за ней поплыли все шары. Ну чудесно! Ему тут лазить по темноте на ощупь? Нет, ведьма спохватилась, вернулась и быстрым жестом один шар все-таки оставила, еще сильней заторопилась и сронила с ноги туфлю, проскочила босая немного вперед, затем вернулась, некоторое время неловко возила ногой по полу, чтобы попасть в обувку, а затем снова поспешно удалилась…

Глава 21. Теневая магия

Раэ проверил другие окна, вбил несколько гвоздей в шатающиеся ставни, затем подошел к следу от человеческого тела на полу. Ему вспомнились силуэтные фигурки из черной бумаги, которые любил вырезать на досуге наставник Канги. Иногда дело доходило до небольшого театра теней, которым они, совсем мальчишками, в Цитадели заигрывались в дождливые вечера. По линиям было интересно угадывать, во что бывал одет вырезанный человечек. Раэ осторожно коснулся пальцами следа. Все, что осталось от неизвестного колдуна. Что это было за заклинание такое, которое не оставило от него никаких останков, а только след и, может, горстку праха, который развеялся по опаленной комнате?

Раэ оглядел продырявленный потолок и увидел изувеченные несущие балки. Обалдел от того, что крыша на них еще держалась, да еще держалась не один день.

— Мурчин! Эй, Мурчин! — позвал он, высунувшись в коридор из заброшенных покоев.

В коридоре он чуть не столкнулся с шишигой, которая несла ему ящик гвоздей. При виде Раэ она почему-то испугалась, всхлипнула, бросила ящик об пол, рассыпала все гвозди по полу и бросилась бежать.

— Что? — обеспокоенно высунулась