Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы - Maria Sonik

Я уже развернулась в сторону библиотеки, мысленно перебирая в голове учебники по полевой хирургии и базовым заклинаниям остановки крови, как мой слух зацепился за обрывки разговора. Они сочились из приоткрытой двери преподавательской — святая святых, куда студентам вход был заказан под страхом отчисления. Тяжелая дубовая створка была отворена буквально на щелочку, но акустика старинных каменных коридоров превращала любой шепот в отчетливый звук. Я знала, что подслушивать низко, что это нарушение дюжины правил, но одно-единственное слово заставило меня замереть на месте и буквально прирасти к стене.

«…практика у боевиков», — рокотал низкий, поставленный голос декана Моргана. Он звучал озабоченно, даже сдавленно, словно ему не нравилось то, что он собирался сказать дальше. — «Вы же понимаете, что Министерство в этом году окончательно обезумело? Прислали новый регламент. Теперь для допуска к основному экзамену по боевой магии мало просто снести полигон. Нужно продемонстрировать целительские навыки в реальных полевых условиях. С открытой раной, с кровью, с грязью. Без права на ошибку».

Я перестала дышать. Легкие сжались, превратившись в два маленьких каменных мешочка, а сердце рухнуло куда-то в пятки.

«Знаю, как никто другой, — голос ректора ap'Сайриша я узнала сразу. Он был сух, как осенний лист, и остр, как лезвие. — Именно поэтому я и настоял на том, чтобы наш лучший боевик прошел этот чертов дополнительный курс. Вы думаете, мне доставляет удовольствие шантажировать мисс Тайл? Но ap'Шайн — уникум. Если он, с его-то мощью, справится с простейшим исцелением, это станет прецедентом на всю страну. Живым доказательством, что мы выпускаем универсальных магов, а не узколобых разрушителей».

Повисла пауза, тяжелая, как ртуть. Я боялась пошевелиться, боялась, что стук моего пульса выдаст меня с головой. Сквозь щель я не видела лиц, но отлично представляла, как декан Морган сейчас хмурится, потирая переносицу.

«Но если не справится?» — спросил он то, что я сама боялась произнести вслух.

Ректор ответил без запинки, его голос прозвучал как приговор, как удар судейского молотка: «Тогда бюджет Академии урежут вдвое. Министерство предельно ясно выразилось: если боевые маги не в состоянии залечить даже царапину товарищу, это позор и профнепригодность. Финансирование боевого факультета сократят катастрофически. За этим цепочкой потянутся все: меньше стипендий для одаренных, заморозка грантовых исследований, урезание ресурсной базы для всех факультетов. И целительский попадет под раздачу первым, потому что мы неразрывно связаны».

Я стояла, вжавшись спиной в ледяную стену, и чувствовала, как внутри меня разливается странный, горячий, обжигающий коктейль. Это был страх, помноженный на дикое, нетерпеливое возбуждение. Полевая практика боевиков по новому министерскому регламенту. От успеха Лайама зависела не просто моя стипендия. От его рук, которые привыкли только метать файерболы, теперь зависела судьба всей Академии. И я, Эйра Тайл, была тем единственным звеном, которое могло удержать эту разваливающуюся конструкцию. Я больше не просто репетиторша. Я — стратегическое оружие.

Но самый сокрушительный удар ждал меня впереди.

«Есть еще одна деталь, Морган, — голос ректора упал до заговорщицкого шепота. — Практика пройдет в Мертвых Топях. Да-да, не смотрите на меня так. Именно там, где юная мисс Тайл выбила себе грант на исследование реликтовых растений. Я не верю в совпадения. Если ap'Шайн сдаст целительство, мы отправим их вместе. Объединим его полевой экзамен с ее научной экспедицией. Два дела одним ударом. Она лечит, он защищает».

Мертвые Топи. Мой грант. Мое исследование, ради которого я готова была ползти по колено в ядовитой жиже. И Лайам — невероятный, опасный, раздражающий боевой маг, который будет моим телохранителем. Который прикроет мою спину от болотных тварей и упырей, пока я буду собирать образцы. Ректор складывал этот пасьянс как гениальный, циничный кукловод, и картинка сходилась идеально. Так идеально, что у меня закружилась голова. Я и не смела представить себе такой исход. Это была не удача. Это была судьба, натянувшая капкан.

Шаги за дверью раздались внезапно. Тяжелые, уверенные — кто-то направлялся к выходу. Я отмерла от стены, рванувшись прочь с грацией перепуганной лани. Бесшумно скользнув за угол в нишу со статуей забытого мага, я замерла, прижав ладони к бешено вздымающейся груди. Сердце лупило так, что его, наверное, было слышно в соседнем крыле. Шаги протопали мимо и стихли в конце коридора.

В голове вихрем крутились цифры, даты, планы. Если Лайам справится с искусством врачевания, он получит допуск к боевому экзамену. Если получит допуск — я смогу законно отправиться с ним в самое сердце Мертвых Топей. Если я туда отправлюсь, я соберу уникальнейшие образцы, которые перевернут всю современную гербологию. А если я соберу их и вернусь живой…

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Не вежливой, академической улыбкой, нет. Это была широкая, почти сумасшедшая улыбка человека, сорвавшего банк в карточной игре с демонами. Я пылала. Я радовалась. Но не тому, что Академия выстоит, и не тому, что грант будет спасен. В конце концов, все эти административные игры были для меня лишь фоном. Я радовалась тому, что он будет рядом. Его дыхание, его аура, его искрящаяся сила, от которой у меня всегда вставали дыбом волоски на руках, — все это окажется в опасной близости. В Мертвых Топях. На практике. В настоящем, смертельном приключении, где он будет моим щитом, а я — его спасением. Мы станем командой. Настоящей, сплоченной командой, а не просто надзирательницей и двоечником.

И в это самое мгновение, стоя в темной нише, скрытая тенью статуи, я наконец осознала причину своей безумной, щекотной радости. Истина ворвалась в сознание, как шаровая молния, выжигая все былые самообманы. Это было не ради карьеры. Не ради спасения бюджета. Не ради гранта. Я хотела быть рядом с ним. Каждой клеточкой истосковавшегося тела я хотела видеть, как он справляется с трудностями. Я жаждала быть частью его триумфа. Я до дрожи в коленях желала, чтобы он посмотрел на меня иначе — не как на занудную училку, не как на заклятую соперницу с первого курса, не как на подругу своего назойливого друга, а как на женщину. На равную магичку, способную стоять плечом к плечу в бою и в жизни. На ту, чье прикосновение может исцелять не только тело.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали цветные искры, и прижалась пылающим лбом к холодному камню статуи. Выдох получился рваным, похожим на стон. Это было страшно. Это было глупо до идиотизма. Это противоречило