Долина слез - Изабелла Халиди

способности могут быть заперты, но это все, чем они являются. Они — источник моей жизни, дремлющий глубоко внутри меня и питающий самую мою душу. — Он сжал ее щеки, привязывая к себе и окружающему миру. — Смерть нельзя обуздать, Дуна. Это невозможно остановить или контролировать. Оно не подчиняется никому. Даже Царю Небес. — Ярость, какой она никогда не видела, охватила его, его глаза были похожи на горящие уголья. — Я. Есть. Смерть. И никакое проклятие или армия богов никогда не помешают мне превратить весь космос в кладбище, если я когда-нибудь не найду там тебя, моя богиня. Моя королева.

Она обвила руками его шею как раз в тот момент, когда он прижался губами к ее губам, его длинные пальцы впились в ее кожу головы, пока он пил из ее рта. Пока он брал, и брал, и продолжал брать все, что у нее было, разбивая ее на бесконечно красивые кусочки, которые он собирал, как редкие драгоценные камни, расплавляя и придавая им форму невообразимыми способами, изливая в нее всю свою дикую любовь и навязчивую преданность через этот один бесконечный поцелуй, который навсегда оставит след в ее душе.

Знак, который станет путеводным светом в вечной тьме, которая вскоре окутает мир своими безжалостными холодными объятиями.

Катал подмял ее под себя, своим огромным телом вдавливая ее гораздо меньшее тело в матрас, удерживая ее голову на месте и захватывая ее рот.

— Тебе больно, жена? — спросил он, прошелся по ее губам, прежде чем провести своим шаловливым языком вниз по ее горлу, по груди, обводя им один сосок, пока мял ее грудь, поглаживая большим пальцем другой.

Затаенное «Да» слетело с ее приоткрытых губ, пальцы Дуны пробежались по его густым локонам, когда он провел языком по ее телу.

Он поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра, ткнувшись в него носом, в то время как его руки обхватили ее ноги снизу. — Покажи своему мужу. — И она открылась для него шире, густой румянец покрыл ее лицо, когда он осматривал ее киску.

— Ммм, — простонал он, когда из нее потекла струйка влаги. — Даже такая опухшая, у тебя самая красивая киска, которую я когда-либо видел. — Она нахмурилась, собираясь поджать ноги, когда он шлепнул ее по заднице. — Не ревнуй, милая. Это твоя киска, в которую мое лицо уткнется примерно через две секунды, и это твоя киска, о которой я мечтаю, когда не наполняю ее. А теперь ляг на спину и позволь своему Богу позаботиться о тебе.

И она именно это и сделала.

Он обхватил ее попку и приподнял ее центр к своему ожидающему рту, и одним мучительно медленным движением языка от ее попки к клитору разделил ее надвое.

Она ахнула, застонав от восхитительного ощущения, когда он сделал это снова, ее пальцы запутались в его темных прядях.

— Черт возьми, ты божественна. — Затем он нырнул прямо в нее, наслаждаясь ею как одержимый, где каждое движение его языка и сжатие его рта были особой пыткой, от которой у нее перехватывало дыхание и она оказывалась в луже влаги, которую он поглощал, пока не слил последнюю каплю ее возбуждения себе в горло.

А потом…

Он проделал все это снова.

ГЛАВА

35

— Д

унааааа… — голоса шептали ей на ухо. — Дунааааа… просыпайся, Дуна.

Дуна вздрогнула и проснулась. Она огляделась вокруг, заметив, что была совсем одна. Только пустая кровать и звезды, видимые через открытое окно, составляли ей компанию.

Она тряхнула головой, прогоняя туман.

Неужели ей это показалось?

— Катал? — позвала она, протирая глаза, прогоняя сон, и приняла сидячее положение. Внезапное ноющее ощущение в животе заставило ее встать и завернуться в халат, заставляя отправиться на поиски импозантного мужчины. Как будто оно знало что-то, до чего ее разуму все еще предстояло додуматься.

Быстро застегнув пояс вокруг талии, Дуна заглянула в примыкающую маленькую кухню, затем в умывальную и уже собиралась надеть более подходящую одежду, чтобы отправиться на поиски мужа, когда услышала это.

Еще голоса.

Их было двое, судя по звуку.

Они говорили приглушенным голосом, но Дуна могла ясно распознать, кому они принадлежат. Она медленно приблизилась к открытому окну, стараясь оставаться вне поля зрения, и осторожно выглянула наружу.

Катал без рубашки стоял во дворе перед ее домом, скульптурно вылепленный спиной к ней, руки в карманах, видна была лишь небольшая часть его профиля, когда он разговаривал с ее отцом, который стоял лицом к ней, склонив голову, как будто получал нагоняй.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал он, опустив глаза. — Я хотел поговорить с ней до того, как она уедет с армией.

— Сейчас середина ночи, это не может подождать? Она спит.

Чародей молчал, сцепив руки перед собой и осматривая землю. — Я… — начал он. — Есть некоторые вещи, которые ей нужно знать.

— Так ты уже говорил, — вмешался Катал, явно раздраженный.

— Ей нужно знать правду о Нкоси… — он сглотнул, — …и о пророчестве.

Дуна замерла, услышав слова, произнесенные шепотом отцом, ее кровь застыла в жилах, а уши напряглись, чтобы разобрать, о чем они говорят, когда их голоса стали еще тише.

— …не имеет значения, — говорил Катал. — Ты не будешь говорить с ней об этом. Никогда. Я запрещаю это.

Голова ее отца вскинулась, в его взгляде была решимость. Удрученный мужчина, каким он был всего несколько мгновений назад, исчез. — Прости меня, Святой Принц, — сказал он сильным тоном. Уверенным. — Но не сказать ей было бы серьезной ошибкой. Ты не сможешь обеспечить ее безопасность, если будешь держать ее в неведении, особенно учитывая то, что ждет вас на этих равнинах. Правда рано или поздно дойдет до нее — до всех нас, как я уже усвоил на собственном горьком опыте. Будет лучше, если она услышит это от нас, а не от кого-то другого. Мы можем подготовить ее и…

— Мне абсолютно наплевать, если весь мир обратится в гниль, — Катал практически прорычал эти слова, его лицо приняло угрожающее выражение. — Я НЕ пожертвую ею, чтобы вернуть свои силы! Мы найдем другой способ победить Апофиса. — Тени вырвались из него, вращаясь вокруг них, как разъяренные ленты. — Я знаю, что ты все еще комнатная собачка моего брата и что ты мало что можешь с этим поделать, но если он, блядь, послал тебя вбивать идеи в ее голову, ты можешь вернуться к этому вероломному куску дерьма и сказать ему, что если он хотя бы приблизится к ней, я уничтожу его драгоценное королевство, и тогда он сможет править пустым гребаным пространством. Никакое проклятие не защитит его