Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

Он замер, сжимая кулаки.

— Он назвал меня «неподходящей партией» для своей драгоценной дочурки! — Лоран резко остановился и впился в меня взглядом. — Сказал, что видит меня насквозь! И я ему не нравлюсь! Ну еще бы! За ней и за ее приданым идет настоящая охота. Редко, когда большое приданое сочетается с красотой невесты. Обычно чем больше приданое, тем страшнее невеста, но ты ее видел… Она… Она прекрасна…

Лоран нервно зашагал по кабинету, сбивая книги со стола.

— Знаешь, что он сказал мне прямо в лицо? «Мне не нужен твой титул, граф, если за ним нет ломящейся сокровищницы». Да, я далеко не бедный, но в его глазах я — нищий! Представляешь? Старый торгаш! Ему плевать на чувства Адианы, плевать на то, что она любит меня до безумия. Для него она всего лишь товар, который нужно выгодно сбыть!

Я нахмурился, чувствуя, как в груди закипает знакомое презрение к подобным типам. Хоть драконья алчность известна, но в нее впадают немногие драконы. В нее впал мой отец. Он запретил нам с матерью трогать «его золото». Он трясся над каждым золотым, требуя детального отчета экономки о каждой потраченной монете. И приходил в ярость от того, что хлеб стоит так дорого! Дорого? Серьезно? Для того, у кого сокровищница ломится от золота?

А ведь начиналось все постепенно. Довольно безобидно. Он ворчал, что мама тратит много денег на наряды. Хотя мама и не была модницей, но статусу герцогини нужно было соответствовать.

А дошло все до слез экономки в коридоре, которую упрекнули в «расточительности» из-за цен на хлеб.

— Он так и сказал? — переспросил я, и мой голос стал холоднее. Я вспомнил, как мы с мамой в ужасе смотрели на то, в какое чудовище превратился отец.

Глава 7. Дракон

— Хуже! — Лоран остановился, и в его глазах заблестели слезы обиды, такие искренние, что я поверил им без колебаний. — Он заявил, что уже ведет переговоры с бароном Видексом. Ты знаешь этого старого козла? У него уже три молодые жены умерли при странных обстоятельствах, но у него есть шахты и порты. Фермор готов продать ему свою дочь, лишь бы получить доступ к его ресурсам! Счастье ребенка для него ничто по сравнению с новыми контрактами. Он даже не посмотрел на меня, Грер. Он смотрел сквозь меня, оценивая, сколько я смогу принести в его казну. И когда понял, что меньше, чем Видекс... просто выставил меня за дверь. Как собаку!

Лоран упал на колени, закрыв лицо руками.

— Она погибнет там, у этого старика! Он отдаст её на растерзание ради пары лишних монет! Он даже не спросил, любит ли она его! Для него любовь — это пустой звук, если нет звона золота.

Я сжал кулаки. Образ старого, жадного торговца, готового пожертвовать дочерью ради наживы, встал перед глазами четко и ясно. Это было подло. Это было недостойно. И если этот человек готов продать родную кровь... значит, он не заслуживает права называться отцом.

— Да, я слышал об этом. Фермор отказал уже десяти женихам. Он использует её, — произнес я тихо, и в моем голосе прорычал дракон. — Использует её красоту и связи, чтобы набить свои сундуки.

Внезапно кабинет исчез. Запах дорогого дерева и чернил сменился запахом плесени и затхлости. Перед глазами всплыло лицо моего отца — не величественного герцога, а безумного тирана, сгорбленного над грудой золотых монет.

Сумасшествие прогрессировало.

Я вспомнил, как он сидел за огромным столом в полутемной столовой и с лупой пересчитывал крошки хлеба. Кто сколько съел. Кто лишний рот. Это было унизительно и мерзко. “Положи хлеб на место! Только один кусок каждому!”, - слышал я его голос. И не узнавал. Неужели это тот самый отец, который когда-то дарил мне игрушки ценой в целое состояние?

Нет. Это не он. Это его тень.

Из слуг остались только две горничные, старый дворецкий и кухарка, которая варила похлебку.

Я помню голод. Это звучит абсурдно. В доме, где сокровищница ломится от золота, где каждый подсвечник стоит целое состояние, мы с мамой голодали. Настоящий, физический голод, когда сводит желудок, а в глазах темнеет. Мама продала все, что у нее было. Она посылала меня за едой, и я нес драгоценный хлеб, пряча его от чужих глаз. А потом мы ели. Сидели в углу комнаты и ели его.

“Хлеб - настоящее сокровище!”, - шептала мама, а у нее по щекам катились слезы.

А отец? Он проводил дни и ночи в сокровищнице. Он гладил свои монеты, разговаривал с ними, запрещая нам трогать «его золото». Он приходил в ярость, если мама просила купить лишнюю связку дров или кусок мяса.

«Экономия! — кричал он, сверкая безумными глазами. — Мы должны экономить! Золото не растет на деревьях!»

И тогда на помощь пришла она. Двоюродная сестра моей матери. Мать Лорана.

Она не стала уговаривать его. Она просто приехала с мужем, собрала наши скромные пожитки и забрала нас оттуда.

Глава 8. Дракон

Я помню облегчение в глазах отца. Не грусть расставания, а чистый расчет. На два рта стало меньше. Меньше расходов. Меньше угрозы его сокровищам.

Мы жили у Лоранов месяцами. Со стороны это казалось долгим гостевым визитом, но мы-то знали правду: мы были беглецами. Но зато там, в их теплом роскошном поместье, мы наелись досыта. Там я впервые за годы почувствовал вкус настоящего мяса и свежего хлеба. У нас снова появилась красивая одежда. Я помню, как мама снова стояла перед зеркалом в красивом платье.

Отец умер, когда мне было семнадцать. Он просто отказался от еды. Чтобы не тратить запасы. Чтобы экономить.

Это звучало ужасно даже тогда. Дракон, обладающий вечной жизнью, умер от голода в окружении немыслимых сокровищ.

И только после его смерти мы вернулись в поместье. Уже как хозяева. Уже свободные от его безумия. Но долг перед семьей Лоранов остался выжженным в моей душе навсегда. Они спасли нас. Они дали нам жизнь, когда мой собственный отец пытался нас уморить