Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Богдана среди них не было.

Стоило нашей карете остановиться, как к нам подбежал один из пятерки, его лицо было серым, хотя от давящей силы, исходящей от огромного столпа, всех шатало и тошнило. Даже Евгений побелел, шагая на подножку:

– Вы остаетесь в карете, – скомандовал он.

Помня о его просьбе, я подчинилась. Только приподнялась, чтобы поправить подушечку под головой так и не пришедшей в сознание Анны. В это же мгновение я осознала, что расшатывающая всех Бездна никак не влияет на меня. Мирон сидел немного зеленый, закрывая рот руками, а вот мы со Снежаной…

Я вгляделась в лицо дочери и поняла: с ней все хорошо. Так же, как и со мной. Разве что перепугана, но это понятно.

– Срочно заходим, – скомандовал Евгений подошедшему.

– Невозможно, – ответил тот.

Я подалась вперед и осознала, что не могу вспомнить его имя. От творящегося вокруг и рождающейся внутри пока еще непонятной тревоги в голове все перемешалось.

– Что значит – невозможно?

– Это Верховный.

– То есть как?! – Я не сразу осознала, что голос принадлежит мне, и что я нарушила обещание Евгению выполнять все его приказы. Поймала себя даже уже не на подножке, а напротив мужчины, лицом к лицу. К нам уже подбежали остальные из пятерки, и один из них пояснил:

– Что-то случилось с его силой.

– Безумие бестиара? – переспросил Евгений так, словно не верил сам себе.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы безумие проявлялось так? Никто не может подойти к этой комнате, все падают в обморок. Вениамин попытался, мы его еле вытащили.

Тот, кто сопровождал нас со Снежаной, и впрямь выглядел жутко. Темные круги под глазами, землистое лицо.

– И что теперь делать?

– Не представляю. С этим невозможно справиться. А еще с ним остался Матвей. Няня в истерике, гувернер сбежал, мы нигде не можем его найти. Или тоже лежит где-то в обмороке…

– Матвей? Матвей в одной комнате с ним? – переспросил Евгений. Его голос прозвучал надтреснуто.

Но громче всего прозвучал мой, заставивший замереть всю пятерку.

– Пустите меня к нему.

Глава 35

Алина

Евгений, да и все остальные, воззрились на меня как на полоумную. Я могла их понять, они не знали о моей силе, о силе, которая, пожалуй, единственная во всем мире могла все исправить.

– Вы не слышали, что со мной произошло? – первым голос подал Вениамин.

Объяснять на глазах у всех у меня времени не было. Особенно в окружении такой толпы, поэтому, ни слова больше не говоря, я потянула за собой Евгения обратно к карете.

– Я могу это остановить, – тихо сказала ему. – Богдан знает о… моей особенности, поэтому когда он вернется, у вас никаких проблем не будет, Евгений.

Он все еще продолжал смотреть как на тронувшуюся умом, но хотя бы говорить не отказался.

– Вы же понимаете, что я несу ответственность за всех этих людей? В его отсутствие… Если что-то случается с бестиаром, его главный пик принимает командование на себя. Разве я могу быть уверен, что вы не сделаете хуже? Что вся эта толпа… – он обвел взглядом собравшихся, – не пострадает. Нет, я не могу этого вам позволить.

– Тогда вы пойдете со мной. Увидите все сами. Сами сможете меня остановить, если посчитаете, что что-то идет не так. Я не прощу себе, если Богдан… Если с ним случится что-то серьезное, с ним или с Матвеем. Евгений, у нас не так много времени, чтобы препираться, просто поверьте. Бездна не способна причинить мне вред. Проводите меня к ним, умоляю.

– Сейчас сюда прибудут сильнейшие бестиары, в том числе Верховный судья Северной Лазовии…

– И они не смогут ничего сделать. С наибольшей вероятностью, вы же видите. – Я вскинула голову: черный столп вспарывал небо, меняя его цвет, такое чувство, что над дворцом посреди дня сгустилась ночь. – Что вы, бестиары, делаете с такой угрозой?

Евгений плотно сжал губы, потом вытолкнул:

– Уничтожаем.

– И как? Вы готовы уничтожить лучшего друга? Вы правы, сейчас сюда прибудет Верховный судья и остальные, и тогда мне уже никто ничего не позволит сделать. Сейчас только вы можете его спасти. Мы можем.

Внутри меня закручивалась паника, от которой перекрывало дыхание, но я прекрасно понимала: если поддаться ей сейчас, если я сейчас начну волноваться, хоть чуть-чуть повышу голос, Евгений мне не поверит. А воздействовать на него на глазах у всех… не говоря уже о том, что мне нужны силы для того, что происходит с Богданом. В тот момент, когда я уже готова была сорваться, бестиар неожиданно произнес:

– Хорошо. Хорошо, мы пойдем туда вместе.

Я облегченно вздохнула. Насколько «облегченно» вообще подходит такой ситуации.

Мы вернулись к остальным сопровождающим Богдана, Вениамина отправили к детям и Анне, которая все еще была без сознания, а остальные расступились, пропуская нас внутрь. Я всей кожей чувствовала взгляды собравшихся, словно слышала их немые вопросы: «Что происходит?», но не оборачивалась. Как будто боялась, что, если обернусь, случайно увижу прилипшую к окну Снежану, мне не хватит сил войти во дворец.

Потому что, по большому счету, я понятия не имела, с чем сейчас столкнусь. Я могла только предполагать, но времени подумать у меня не было.

Из-за Богдана. Из-за Матвея.

– Держитесь за мной, – хмуро произнес Евгений, едва мы оказались во дворце, – если я увижу, что с вами что-то не так…

– Я буду слушаться вас во всем, – пообещала я.

От клубящейся, хлещущей силы Бездны, звенело в ушах. Идущий впереди меня бестиар становился все бледнее, хотя в нем жила сила, сродни той, что сейчас рвалась в мир. Я не представляла, что увижу, как Богдан может выносить такую мощь, что с Матвеем, но старалась об этом не думать.

Шаг – хорошо. Еще один шаг – еще лучше.

На втором этаже Евгений вцепился в перила. Мы увидели нескольких слуг, лежащих прямо на полу: видимо, они пытались убежать, как остальные, но не успели, раньше потеряли сознание. Живы? Мертвы? Времени выяснять это сейчас не было.

Евгений обернулся на меня: чтобы удостовериться, что я не теряю сознание, и даже сквозь оглушающую муть Бездны, отражающуюся на его лице, на нем проступило изумление.

– Как вы это делаете, Алина? Что вы такое?

– Богдан вам все расскажет, – произнесла я. – Оставайтесь здесь. Или возвращайтесь к остальным. Если вам станет хуже, вы никому этим не поможете.

– Нет. Я иду. С