Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Правда, вера спасала слабо, поверят ли моим словам, если я скажу, что Богдан на такое бы никогда не пошел? Смягчат ли приговор, если поймут, что он не опасен?

Евгений говорил, что в день суда снова проведут замеры его силы, и от этого очень многое зависит. Многое, если не сказать все. Если сила Богдана останется критически опасной, ему предстоит ссылка. Если снизится, тогда возможны варианты.

– Судья хороший мужик, – сказал он мне. – Справедливый.

Что толку от этой справедливости, если Богдана будут судить? Да будь на его месте любой другой, от дворца камня на камне бы не осталось! Как и от людей во всей округе. Неужели они этого не понимают?!

– Доброе утро, Алина, – поздоровалась со мной Анна, когда я вышла к экипажу.

Мы с ней не сказать, что стали подругами, но и из дворца она нас со Снежаной не попросила. Возможно, потому что Евгений рассказал ей правду (хотя я не была в этом уверена) о том, кто на самом деле помог Матвею. А может быть, ей стало все равно. Как бы там ни было, подругами мы не стали, не откровенничали и вечера за чаем не проводили. Но даже если Евгений поделился моей тайной, от нее это дальше не пошло.

– Здравствуй, – ответила я.

Язык не поворачивался назвать это утро добрым.

Мы вместе сели в карету, Евгению, Вениамину и прочим сопровождающим выделили свой экипаж. Как и некоторым слугам, и семьям пострадавших: они ехали как свидетели.

Мы тронулись.

Сегодня это были обычные экипажи, запряженные лошадьми, да и не было надобности в скоростных каретах в городе. Анна на удивление спокойно смотрела в окно, и я поразилась тому, как она выглядит. Либо это была маска спокойствия, с которой я была знакома не понаслышке, либо… ей было все равно? Но в это верилось с трудом. Нельзя быть столь безразличной к тому, с кем провела столько лет, с кем делила постель, от кого родила детей.

– Как сегодня Матвей? – спросила я, чтобы не сходить с ума от волнения всю дорогу.

– Уже значительно лучше, – отозвалась она. – Со следующей недели ему разрешат гулять.

– Я рада, – искренне произнесла я.

Анна пристально на меня посмотрела.

– Спасибо.

Значит, все-таки рассказал. В том, что этих двоих связывает нечто большее, чем просто знакомство жены Верховного и его главного пика, я уже поняла.

Я улыбнулась. Мне было сложно с ней разговаривать: в отличие от той же Катерины, которая не скрывала ненависти ко мне и с радостью меня бы уничтожила, Анна никогда не причиняла мне зла. В какой-то степени я чувствовала вину перед ней.

– Я надеюсь, что измерения сегодня будут в норме, – произнесла я.

– Вряд ли это что-то изменит.

– Прости? – я посмотрела на нее.

– Даже если сейчас измерения будут в норме, это не отменяет того что было.

Она ему не верит, поняла я. Анна ему не верит. Считает, что он все это провернул ради сохранения власти. Как можно быть такой слепой?!

– Богдан никогда бы так не поступил, – произнесла я.

Как выяснилось, зря.

– Ты, разумеется, лучше всех его знаешь.

– А полагалось бы тебе, как жене! – не осталась в долгу я.

– Куда уж нам, простым женам, – язвительно заявила она.

Я испытала совершенно ненормальное желание схватить ее за волосы и высунуть Анну в окно из кареты. Пусть охладится с ветерком!

Вместо этого я просто произнесла:

– Богдан никогда бы так не поступил, и дело не в том, кто здесь жена, и кто лучше его знает. Это против его природы, мне странно думать, что, будучи столько лет рядом с ним, ты этого не поняла.

– Он чуть не убил моего сына! – заявила она.

– Он спас твоего сына! Будь на его месте кто угодно другой, Матвей был бы мертв!

– Это всего лишь твои домыслы, Алина, – холодно произнесла она.

– Я там была. Я все видела.

– Ты видела только то, что хочешь видеть, и это нормально для влюбленной женщины.

– Погоди, – произнесла я. – Погоди, ты хочешь сказать, что будешь свидетельствовать против него?!

– Не против. Но и в его пользу не буду. Ты не бестиар, Алина, и, что бы там за магия не текла в твоей крови, ты не понимаешь опасности Бездны. Если бестиар не способен с ней справиться, он – угроза.

– Высший, – я покачала головой. А потом отвернулась: – Ты мне казалась умнее.

– Прости, что разочаровала. Но если бы на месте Матвея была Снежана, ты бы пожалела о своих словах!

– Надо было оставить тебя кипятиться в монастыре, – выдохнула я. – Там тебе самое место с твоей тошнотворной правильной праведностью!

Анна возмущенно вздохнула, но, поскольку я к ней так и не повернулась, продолжать разговор не стала. Да и смысл было его продолжать? Тем более что мы уже приехали.

Здание Верховного суда располагалось в нескольких кварталах от дворца, в самом центре Талминбурга, его окна выходили на узенькую улочку, которую сегодня полностью расчистили для наших экипажей. Высокое, трехэтажное, блекло-зеленого цвета, с резными барельефами, оно растянулось почти на целый квартал.

Анна вышла из кареты первой, едва спустили подножку. Я последовала за ней, чтобы в один миг замереть. Чуть поодаль, впереди, стоял экипаж Михаила. И он сам, в окружении своих сопровождающих.

Глава 37

Алина

Михаил медленно повернулся ко мне, и меня бросило в дрожь. На миг меня словно отбросило в прошлое, когда я была совсем юной девушкой и стояла в лесу рядом с Юралом, за которого собиралась замуж. Михаил и раньше смотрел на меня так: как на добычу, именно в том лесу.

– Что он здесь делает? – Я не узнала собственный голос, когда повернулась к Евгению. – Он Верховный другого государства, его здесь быть не должно.

– Он просил у Верховного судьи разрешения присутствовать на суде. Якобы этот вопрос касается его племянника, и он не может не принять участие в заседании.

Касается? Его племянника?!

Меня всю передернуло. С какой стати ему разрешили присутствовать, если даже кроту понятно, что Михаил Богдана ненавидит?! Да он только счастлив будет отправить его в ссылку. Должно быть, все мои чувства отразились у меня на лице, потому что Евгений поспешно добавил:

– Я не властен над решениями Верховного, а в текущем деле и подавно. Наши советы, – он кивнул на остальных сопровождающих, – из-за личного интереса не имеют силы.

– Из-за личного интереса?! Да у Михаила этого личного интереса предостаточно! – прошипела я.

Но