На перепутье. Даард. - Ника Летта

Сиора повернула голову.

— Род Сфашей хоронил старый порядок внутри собственного дома.

Зал стал тише.

— И уже пришёл с новым? — протянул другой змайс.

— Иначе я бы не стояла здесь.

Голос ровный, без вызова. Поэтому вызов прозвучал сильнее. Даргон неожиданно хмыкнул.

— Вот теперь съезд стал интересным.

По залу снова прошёл шум, но уже другой. Не только возмущение, опасная оценка, голодная до перемен, которые никто не хотел признавать переменами.

Даард смотрел на Сиору внимательно.

— Дом Маарц признаёт прибытие главы Сфашей, — сказал он. — Займите место рода.

Один из старейшин за спиной Сиоры резко поднял взгляд. Аширо уловила это движение. Он будто ожидал сопротивления. Спора. Проверки. Унижения.

Даард не дал ни одного. Признал. Публично. И этим поставил всех перед фактом.

Сиора медленно склонила голову.

— Род Сфашей займёт место. Но прежде я хочу, чтобы зал услышал: целители пришли не просить милости у Маарц.

Несколько голов повернулись к Даарду. Он не перебил.

— Под эгидой Огненного трона и дома Маарц мой род слишком долго платит кровью за чужие войны, тайны и чужие ошибки. Мой брат, Сеичи сша Сфаш, выплатил долг рода полностью. И всё же наши целители до сих пор удерживаются при дворе, в Академии, в закрытых отрядах и при раненых, которых нам не называют по именам.

Зал замер иначе. Теперь речь шла уже не о женщине у власти. А о цене, которую один род предъявлял другому.

Аширо почувствовала, как рядом кто-то тихо втянул воздух. Сфаши были целителями. Полезными. Нужными. Теми, кого зовут, когда сильные рвут друг друга на части, а потом требуют собрать их обратно.

И эта женщина сейчас говорила: хватит. Сиора подняла руку.

— Я пришла не бунтовать против трона. — кольца на пальцах тихо звякнули. — И не прятать род за трауром. Но если щит трона требует присутствия Сфашей, то щит трона услышит и наш счёт. Мы не расходный материал для домов, которые умеют начинать войны, но вспоминают о цене только тогда, когда кровь уже льётся на пол.

Советник молчал, а зал ждал его реакции. Аширо тоже. Вот сейчас — ударит? Оборвёт? Поставит на место? Скажет, что не время?

ДААРД

Он не сразу ответил. Слишком многие в этом зале мечтали бы увидеть именно это: чтобы наследник Маарц, едва вернувшийся из безумия, начал шипеть на женщину, посмевшую требовать счёт перед всеми родами.

Глупо. Слишком удобно для тех, кто хотел бы доказать: зверь у него всё ещё ближе к горлу, чем разум.

Даард медленно провёл когтем по краю плиты. Сфаши пришли не просить, а брать.

Хороший ход. Неприятный, своевременный и наглый ровно настолько, чтобы зал уже не смог сделать вид, будто ничего не произошло. Сиора не просто заняла место брата. Она вошла в зал и сразу предъявила долг трону и Маарц.

Её брат.

Сеичи сша Сфаш. Даард до сих пор не любил это имя в своей голове. Слишком много в нём было чужой победы, Вики и того, что он не успел удержать.

Тогда целитель увёл его хранимую не силой. Он дал ей то, чего Даард тогда не дал: выбор, объяснение, возможность не чувствовать себя вещью в чужом хвосте.

Шарх.

Мысль была неприятной, но полезной.

Даард заставил себя не смотреть на Аширо сразу. Здесь каждое движение считали. Каждый взгляд складывали в обвинение или слабость. Но он всё равно чувствовал её внимание сбоку. Тонкое напряжение, живой интерес, опасную надежду.

Она смотрела на Сиору. Для хранимой эта женщина сейчас была важнее половины его распоряжений. Она стояла в зале змайсов и говорила так, будто имела право.

Имела. И если Даард сейчас обрежет её, поставит на место, заставит ждать милости — Аширо поймёт всё правильно.

Дом Маарц защищает. Но свободу не даёт.

Нет. Не так. Он уже однажды сделал хранимую частью плана и решил, что потом объяснит. Потом не наступило. С Аширо придётся иначе.

Даард поднял взгляд на Сиору.

— После съезда вы получите списки.

По залу прошёл короткий выдох. Кто-то удовлетворённо сместил хвост, решив, что вопрос закрыт.

Глава рода Сфашей не сместилась.

— До конца дня.

В дальнем уступе кто-то фыркнул. Молодой. Глупый. Или старый, но решивший спрятаться за шумом. Даард даже не повернул головы. Запомнил запах и место. Потом разберётся.

Сейчас — Сиора.

Она стояла спокойно. Но пальцы у неё снова сжались. За её спиной стоял род, который ещё не решил, хочет ли видеть её главой, но уже вынужден идти за ней.

Даард знал это состояние.

Когда дом признаёт тебя раньше, чем ты сам успеваешь решить, что с этим делать.

— До конца дня, — сказал он.

Сиора выдержала его взгляд. Проверяла, не ловушка ли и правильно делала.

— Все целители, удерживаемые при закрытых отрядах, Академии и дворе без прямой угрозы жизни подопечного, получат право подтвердить службу лично перед главой Сфашей, — продолжил Даард. — Те, кто подтвердит, останутся. Те, кто откажется, вернутся в родовое гнездо.

Зал зашумел, один из старших Огненных резко поднялся.

— В разгар кризиса вы предлагаете отпустить целителей?

— Я предлагаю перестать называть долгом то, что уже похоже на удержание, — ответил Даард.

Слова вышли холодно. Без злости. Именно поэтому зал услышал.

— Дом Сфашей служил трону, — продолжил он. — Не клетке. Если мы хотим требовать их помощи на втором съезде, сначала покажем, что помним разницу.

Сиора чуть прищурилась. Она не ожидала, что он скажет это сам. Хорошо. Пусть не ожидает. Ему не нужны были благодарные Сфаши. Ему нужны были Сфаши, которые на межрасовом съезде не будут думать, что Маарц держат их за горло.

И ещё ему была нужна Аширо. Живая. Злая. Думающая. Не сломанная. Та, которая смотрит на его решения и начинает понимать: рядом с ним не только опасно. Рядом с ним можно говорить — если выдержишь цену собственного голоса.

Даард позволил себе короткий взгляд в её сторону.

Ошибка вторая.

Аширо смотрела на него. Не как в храме. Не той широкой, невозможной улыбкой, которая до сих пор иногда вставала перед глазами в самый неподходящий момент. Сейчас она не улыбалась вовсе. Просто смотрела внимательно, будто заново переставляла его в своей внутренней картине мира.

Зверь внутри довольно потянулся.

Видишь? — словно говорил он. — Смотри. Она видит.

Даард сжал пальцы на краю плиты. Сиора склонила голову.

— Тогда