На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Сегодня? — застыла Аширо у зеркала.

— До дальнейшего распоряжения.

— В гостевом крыле?

Гриса поправила складку на принесённом покрывале.

— Во внутреннем.

— В моих покоях?

— В покоях саша Даарда.

Вот теперь Аширо повернулась полностью. Лира, стоявшая у сундука с бельём, тут же сделала вид, что внезапно заинтересовалась застёжками. Очень плохой вид, слишком испуганный.

— В одних покоях, — медленно уточнила Аширо.

Гриса даже не моргнула.

— В смежных комнатах.

Покои саша занимали целый блок внутреннего крыла: личная комната, кабинет, малая галерея и две смежные спальни для тех, кого глава хотел держать под рукой.

— Как удобно.

— В Саваше сейчас много гостей.

— У дома Маарц не хватает комнат? — внутри Аширо все начало закипать.

— Хватает. — сообщила сэйра местно дворецкого — Но не все комнаты подходят для женщины под защитой саша.

Аширо молчала. Тёплая вежливость, аккуратные формулировки, плотная ткань вместо цепей. Не пленница и не сэйра. Под защитой, взглядом и под рукой. Всегда под чем-то.

Она медленно опустила взгляд на пояс с маленькой пластиной Маарц. Утром этот знак казался границей. После съезда — доказательством. Теперь начал напоминать метку на товаре, который ещё не купили окончательно, но уже отложили в сторону.

Гриса что-то говорила дальше: о воде, еде, внутреннем проходе, ночной охране и том, что дверь между комнатами будет закрыта, если сая пожелает.

Если пожелает. Прекрасно. Ей всё ещё оставляли слова, чтобы она могла успокоить себя видимостью участия. Аширо слушала, кивала, задавала ровные вопросы. Где стража. Кто имеет доступ. Где служебный ход. Какой выход ведёт к зеркальному коридору. Кто принесёт завтрак. Где будет Лира.

На лице Грисы к концу разговора появилось что-то почти уважительное.

— Вы хорошо считаете пути, сая.

— Я долго жила среди тех, кто называл клетку заботой.

Гриса не ответила, вот за это Аширо ей была благодарна.

К ночи Саваш стих не полностью. Родовое гнездо Маарц вообще, кажется, не умело спать. Где-то далеко стучали хвосты, глухо отзывались створки, проходили стражи. В стенах перекатывалось тепло, как в теле огромного зверя. Даже тишина здесь была не пустой, а настороженной.

Аширо стояла у окна. За ним — красноватые скалы, тёмное небо и узкая линия огня вдоль внешних стен. Красиво. Если не думать, что всё это построено так, чтобы никто не вошёл и никто не вышел без разрешения.

Она не переоделась ко сну. Плащ лежал на кресле. Волосы она распустила сама, но не потому, что собиралась отдыхать. Просто так легче было прятать лицо, если потребуется.

Дверь из соседней комнаты открылась ближе к полуночи. Без стука. Разумеется. Аширо даже не обернулась сразу.

— У змайсов вообще существует обычай спрашивать разрешение войти?

— В сссвои покои — нет.

Голос Даарда прозвучал у неё за спиной. Низкий, сухой, почти уставший. Она медленно повернулась.

Советник остановился у порога смежной комнаты. Волосы были свободны и падали тяжёлой чёрной волной почти до пояса. После съезда он выглядел опаснее. Слишком собранный и довольный тем, что сам себе не признавал.

Аширо это видела. И именно поэтому злость поднялась быстрее страха.

— Значит, это действительно ваши покои.

— Да.

— А мне сообщили, что здесь много гостей и мало подходящих комнат.

— Подходящих мало. — кивнул он головой, подтверждая сказанное.

— Но зеркала перехода работают.

— Не все.

С каждым его ответом, она закипала, все больше.

— Ваше пригородное гнездо работает.

— Работает.

— Значит, меня можно было вернуть туда.

— Можно.

Честный ответ только сильнее разозлил.

— Но вы не вернули.

— Нет.

— Почему?

Даард скользнул ближе к столу, налил себе воды. Не выпил. Просто держал чашу в руке.

— Потому что мне неудобно держать тебя за два перехода отсссюда.

Аширо коротко усмехнулась.

— Неудобно.

— Да.

— В Элтаэ нет вестников? Нет стражи? Нет зеркал? Нет Иллирия, который, кажется, способен явиться даже в закрытый сундук, если решит, что там нарушен порядок?

Угол губ Даарда едва заметно дрогнул. В груди, что-то сильно сжалось, подозрительно похожее на обиду. Ей сейчас не нужна была его почти-улыбка.

— Ночью я могу понадобиться здесссь, — сказал он. — Съезд не закончен. Дома оссстаются в Саваше. Отец здесь. Сердце Пламени здесь. И ты здесь.

— Очень стройно.

— Это правда.

— Не вся.

Он поставил чашу на стол.

— Осторожнее, Аширо.

— Нет.

Слово сорвалось само. Она увидела, как его зрачки сузились. Хорошо. Пусть. Пусть хоть что-то будет честным.

— Вы хотите, чтобы я была на виду, — сказала она. — Всем. Всегда. Чтобы змайсы привыкали видеть меня рядом с вами. Чтобы слухи шли в нужную сторону. Чтобы к межрасовому съезду уже было поздно спорить, что дом Маарц поставил на мне свой знак.

Даард молчал.

— Вы ведь это делаете не грубо. Не как мой муж. Он хотя бы не притворялся. Не украшал цепь словами о защите. Не спрашивал, хочу ли я войти в клетку, прежде чем закрыть дверь.

Она шагнула к нему, злость внутри нее клокотала, требуя выхода, страх отступил на второй план.

— А вы хуже.

ГЛАВА 37. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ УЙДЕШЬ

Воздух в комнате изменился.

— Повтори, — тихо сказал Даард.

— Хуже, — сказала Аширо почти шёпотом. — Потому что вы даёте надежду. Говорите “выбирай”, а потом расставляете стены так, что все пути всё равно ведут к вам. Вы называете это границей. Стратегией. Защитой. Но итог один: я снова оказываюсь там, где мужчина решил, что ему удобнее меня держать.

Хвост Даарда медленно сдвинулся по полу, но ей уже было плевать, она ведь почти поверила ему.

— Вы думаете, я не вижу? — голос сорвался, но она не остановилась. — Вы хотите, чтобы я сама привыкла и решила, что рядом с вами безопаснее. Чтобы сама начала искать вашу руку, ваш дом, ваш знак. Тогда всё будет чисто, да? Тогда можно будет сказать: она выбрала.

— Ты закончила?

— Нет.

Она почти задыхалась.

— Вы ничем не отличаетесь от остальных. Только умнее. Терпеливее. Красивее в своих формулировках. Мой муж держал меня печатью. Мать — долгом. Род — кровью. А вы держите заботой, долгом, домом, съездом, Сердцем Пламени, своим зверем и этим проклятым словом “защита”.

Она ударила ладонью по собственной груди, будто могла выбить