На перепутье. Даард. - Ника Летта

Зверь внутри знал это. И именно поэтому бесился от нетерпения.

Перевернуть. Подмять. Вернуть правильное положение вещей: он сверху, она под защитой, под рукой, в кольцах, в тепле, в безопасности, где не надо думать, не надо решать, не надо испытывать его этим невозможным взглядом.

Но она сказала: начните с себя. И он лёг. Потому что впервые за слишком долгое время услышал в женском голосе не просьбу о милости, не торг, не страх и не попытку выжить через чужую слабость. Требование. Не забрать, а дать. Разницу он ненавидел почти так же сильно, как понимал. Аширо осторожно перекинула ногу через его хвост и села сверху.

Даард окаменел. От слишком резкого и неправильного ощущения: женщина над ним. И это было не игрой и не ловушкой, предназначенной для разогрева брачных игрищ. Сейчас все было по настоящему.

Над ним возвышалась не добыча или самка, которую он мог бы прижать к себе и закрыть от всего мира. Женщина, решившая проверить, действительно ли её слово весит хоть что-то, когда под ним не протокол, не зал, не магия, а его собственное тело.

Его руки лежали по сторонам. Пальцы впились в покрывало. Ткань треснула тихо, жалко, почти оскорбительно.

Аширо это услышала и на секунду замерла, внимательно обводя его тело под собой. Змей внутри медленно, глубоко втянул воздух.

Её запах изменился. Настороженность. Гнев. Остатки слёз. Соль на коже. И под всем этим — тонкая живая искра желания, такая осторожная, будто она сама готова была придушить её голыми руками, лишь бы не дать ему почувствовать.

Почувствовал.

Шарх.

Даард закрыл глаза на одно мгновение. Ошибка. Во тьме она стала ближе.

Вес её тела через ткань. Тепло ладоней на груди. Дыхание — чуть неровное, но уже не сорванное. Сердце — быстрое, злое, живое. Не сердце женщины, которую сломали и поставили рядом как украшение чужой власти.

Сердце той, кто ещё проверяет, можно ли ударить. И это нравилось. Не только зверю.

Зверь хотел проще, хотел принять её положение сверху как игру перед тем, как всё равно сомкнуть кольца и доказать, кто здесь сильнее.

Даард же хотел иначе. Он хотел, чтобы она поверила. Не сразу и не полностью. Даже не сегодня. Но когда-нибудь. И от этого желания внутри стало тесно.

— Трудно? — спросила она.

— Да.

Слово вышло глухо. Ложь была бы легче. Сказать “нет”, усмехнуться, показать, что он контролирует даже это. Пусть думает, что её проверка — мелочь, почти забава. Но Аширо слишком хорошо слышала неправду, потому что всю жизнь жила среди тех, кто называл клетки домом, сделки — долгом, насилие — браком, а страх — послушанием.

Её ладони легли ему на грудь. Легко. Почти осторожно. Но Даард всё равно почувствовал это так, будто она поставила на него печать. Свою.

— Тогда сейчас, — сказала она, — вы не двигаетесь без моего разрешения.

Даард закрыл глаза. На одно мгновение. Внутри всё поднялось против.

Он, Даард саш Маарц, щит трона, советник Дахора Огненного, наследник дома, зверь, которого когда-то заперли в темнице, потому что иначе он мог разорвать своих, лежит под женщиной и ждёт её разрешения двигаться.

И почему-то от этого по позвоночнику прошёл жар, такой резкий, что хвост дёрнулся сам собой.

— Ваш зверь злится?

— Нет.

Она вскинула брови. Даард поморщился.

— Он… не согласен с порядком.

Зверь внутри оскорблённо шевельнулся. Аширо наклонилась ближе, и Даард почувствовал её дыхание у собственного лица. Не коснулась. Нарочно. Маленькая мстительная колючка.

Он почти улыбнулся. Почти.

— Если я скажу “нет”, вы остановитесь? — прошептала она ему на ухо.

Его руки дёрнулись к её талии — и замерли на полпути.

— Да. — ответил он закрыв глаза, и ощущая как она касается его запястий.

Он почувствовал тепло её пальцев на своих запястьях — маленькое, почти невозможное давление, которым она удерживала не тело, а право.

— Если скажу “не так”?

— Ссскажешь как. — в подтверждение своих слов он позволил ей закинуть его руки надо его головой.

— Если скажу “уйдите”?

Вот тут он задержался. Не потому, что не знал ответа. Потому что знал цену. Ее дыхание овевало его лицо, вздернутый носик касался его кожи.

Уйти от неё сейчас, если она прикажет, означало не просто покинуть комнату. Означало оставить её одну после того, как она впервые села выше собственного страха. Означало дать ей право закрыть дверь перед самым его носом и не ломать эту дверь в ответ.

Зверь ненавидел это. Даард тоже не был в восторге. Но если он не сможет уйти, когда она скажет, все слова о её воле станут украшением той же клетки.

— Уйду, — сказал он наконец, хотя кулаки сжал.

Она похолодела на миг, так как почувствовал под ладонями как напряглись его запястья, её лицо снова стало настороженным.

— Не сразу?

— Сссразу. — он резко окрыл глаза, но даже не думал шевелится.

— Даже если ваш зверь будет против?

— Осссобенно тогда.

Аширо долго смотрела на него. Он выдержал взгляд. Не двигался, хотя каждая часть тела требовала обратного. Затем её ладони снова легли ему на грудь. Легко и почти осторожно. Но Даард всё равно почувствовал это так, будто она поставила на него печать. Свою. Его руки так и остались лежать там, где она их оставила, хотя хвост дёрнулся.

— Не двигайтесь, — недовольно шикнула она.

Даард закрыл глаза. На одно мгновение. Внутри всё поднялось против. Хвост своенравно дёрнулся вновь. Аширо напряглась. Даард тут же остановил хвост. Прижал его к покрывалу силой воли. Почти больно. Не пугать.

Шарх.

Когда это стало первым приказом самому себе?

— Опасссная женщина, — сказал он.

— Пустышка, помните?

Взгляд потемнел.

— Я хотел, чтобы ты почувствовала разницу, и что на самом деле, тебе нужно вовссссе не это.

— Я знаю.

Даард медленно поднял одну руку. Потому что боялся себя — точнее, того, как легко можно сломать тонкую грань между “прикоснуться” и “взять”. Аширо напряглась. Он остановился сразу. Не коснулся. Ждал.

Её глаза изменились.

Вот ради этого стоило остановиться. На дне её взгляда мелькнуло что-то другое — растерянность. Она не ожидала, что он действительно замрёт. Что будет ждать её решения, когда рука уже поднята, тело напряжено, зверь рвётся ближе.

Она сама взяла его ладонь. Пальцы у неё были холоднее его.