На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Обозначенном кем?

— Советом подготовки.

— То есть мужчинами.

Гриса поджала губы.

— И мной.

Это немного испортило красивую злость, но не погасило. К вечеру Аширо захотелось воздуха. Не галереи. Не окна. Не сада, куда её ведут под охраной так, будто каждая ветка может оказаться драконом. А настоящего одиночества.

Она сказала стражам:

— Останьтесь у входа.

Старший сразу напрягся.

— Сая, нам приказано сопровождать вас.

— А я приказываю остаться.

— Саш Маарц…

— Саш Маарц сказал, что моё слово будут слышать. — вскинула она бровь.

Они переглянулись, она видела, как им не нравится выбор. Видела и всё равно давила.

— Я буду в верхнем саду. Один вход. Один выход. Вы стоите у двери. Если я захочу сбежать, придётся прыгать со скалы, а я сегодня не в настроении умирать так некрасиво.

Младший страж поперхнулся, старший побледнел.

— Сая…

— У двери, — повторила она.

И вошла в сад одна. Это было прекрасно.

Не потому, что сад был красив. Хотя он был. Каменные террасы, низкие деревья с серебристыми листьями, сухие травы, маленький источник в чаше из чёрного камня. Над Савашем уже темнело, красные скалы становились почти фиолетовыми, внизу горели огни гнезда.

Прекрасным было другое. Никто не стоял в трёх шагах и не считал её дыхание. Никто не смотрел на руки, на печать, на край платья, на её лицо.

Аширо медленно прошла к чаше, села на каменный бортик и впервые за долгое время позволила себе просто молчать.

Минут десять. Может, пятнадцать. Потом за спиной раздалось:

— Довольна?

Она вздрогнула так резко, что едва не поскользнулась. Даард стоял у входа в сад, без стражи. Аширо медленно поднялась.

— Вы следили?

— Иссскал.

— Я не терялась.

— Нет. — упрекнул он ее — Ты отоссслала охрану.

— Они у двери.

— Они не видят тебя.

— Один вход. Один выход.

— И три верхних уступа, по которым можно ссспуститься с другой стороны, если знать, где ссставить руки. Два ссслужебных отверстия для малых змайсов. Один сссстарый вентиляционный ход. И место за исссточником, где зеркало когда-то было ссснято, но рама оссссталась в камне.

Аширо молчала, советник скользнул ближе. Лицо его было слишком спокойным.

— Стражу сменить, — сказал он кому-то за дверью. — Ссстаршему ссспустить шшкуру кожаной плетью до первого слоя и понизить на нижний пост до решения. Младшего — к Иллирию, двадцать палок. Пусть объяснит, почему приказ сссаи оказался для него удобнее приказа дома.

У Аширо от жестокости советника внутри всё похолодело, а затем вспыхнуло.

— Нет.

Даард повернул к ней голову.

— Что?

— Я сказала: нет. — сделала она шаг к нему.

— Они нарушшшили приказ.

— Они выполнили мой. — пыталась достучатся до него Аширо.

— У них не было права. — голос его был твёрже стали.

Хвост лениво перекатывался по мостовой.

— Тогда зачем вы говорили, что моё слово будут слышать?

Вот теперь воздух между ними натянулся.

— Его уссслышали, — сказал Даард, и резко отвернул от нее лицо, словно не желал на нее смотреть — И ошшиблись.

Это оказалось, к удивлению больно.

— Они не ошиблись. Я велела им остаться.

— Именно.

— Значит, наказывать нужно меня. — возразила она, хватая его за рукав одеяний.

— Тебя я и наказываю.

Она застыла.

— Чем?

— Поссследссствием. — был его спокойный ответ.

Аширо коротко рассмеялась. Смех вышел злой. Почти дрожащий.

— Удобно. Опять. Моё слово слышат, но если оно вам не нравится, платит кто-то другой.

— Нет.

— Да! — она шагнула к нему. — Вы обещали, что заставите мир меня услышать. Я проверила. Стражи услышали. А теперь вы хотите содрать с одного кожу, а второго отправить под палки за то, что они послушали не тот голос?

Даард приблизился так быстро, что серебристые листья за его плечом дрогнули от движения воздуха.

— Ты решила проверить не их. Меня.

Аширо сжала пальцы.

— И что? — бросила она. — Вы провалили проверку.

— Нет. Провалила ты.

ГЛАВА 40. ПРИКАЗ САИ

Эти слова ударили неожиданно больно. Она ожидала ярости или приказа. Может быть, хвоста, который снова сомкнётся вокруг её тела и поставит на место. Но не этого сухого, почти спокойного приговора.

— Я?

— Да.

— Потому что захотела побыть одной? — абсурдность ситуации ее просто добивала.

— Потому что отдала приказ тем, кто не имел права тебе подчиниться.

У неё внутри всё похолодело.

— Вы слышите себя? — повысисла она тон, что в разрез шло с ее воспитанием — Они выполнили мой приказ!

— И нарушили мой. Приказ дома, охраны. Приказ, за который отвечают кровью.

Это было хуже удара. Аширо резко отвернулась к чаше источника. Вода в ней казалась чёрной, только у края ловила отблеск вечернего неба.

— Вы чудовище.

— Да.

Он даже не попытался возразить, как всегда

— Старший страж виноват в том, что позволил женщине под защитой дома Маарц выйти из прямой охраны накануне межрасового съезда, — сказал Даард. — Младший виноват в том, что не поднял тревогу. Если бы тебя забрали из этого сада, если бы тебя ранили, если бы печать снова сработала, если бы через тебя ударили по Сердцу Пламени, их семьи тоже отвечали бы.

Аширо медленно повернулась.

— Семьи?

— Да.

Она почувствовала, как злость дрогнула.

— Вы бы наказали их семьи?

— Если бы ты исчезла из-под их охраны — дом потребовал бы крови. Не я один. Дом.

Аширо вдруг стало трудно дышать. Она знала жестокость, видела её. Жила в ней, но там жестокость всегда имела лицо мужа, матери, рода, который решал за неё. Здесь же жестокость была не вспышкой чужой злобы.

Она была порядком. Камнем в основании гнезда.

— Вы говорили, что моё слово будет значить что-то, — выдавила она.

— Да.

— А теперь говорите, что оно значит только тогда, когда вы разрешите?

— Нет. Я говорю, что слово, имеющее вес, давит не только на тех, кому ты хочешь что-то доказать.

Он кивнул в сторону двери.

— Оно давит на тех, кто стоит ниже. На тех, кто не может тебе отказать без страха и на