На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Шесть. Доклады — о нарушениях.

— И я пойду к стражам сама.

— После наказания. — наставлял он ее — И сама скажешь старшему, что понимаешь, почему он не имел права выполнить твой приказ.

Она стиснула зубы.

— Скажу.

— Младшему тоже.

— Скажу.

— И не будешь превращать это в красивое покаяние.

— А во что?

— В ответственность.

Она хотела ответить, но не успела. Сначала изменился воздух. Потом тень. Верхний сад лежал высоко над внутренними ярусами Саваша, и отсюда было видно небо над красными скалами. Вечер густел, солнце уходило за дальние пики, оставляя на камне длинные полосы огня.

И в этом огне что-то двигалось. Аширо замерла, советник тоже повернул голову. Его ладонь вокруг её пальцев стала неподвижной.

Сначала пришёл низкий гул. Ровный, тяжёлый, магический звук, от которого у камня будто появилась дрожь. Потом в просвете между скалами показалась первая тень.

Дракон.

Огромное тело скользнуло над хребтом, расправив крылья так широко, что на миг закрыло кусок неба. Чешуя поймала закат и вспыхнула медью. За ним — второй. Третий. Ещё два ниже, ближе к скалам.

Они не торопились. За ними медленно плыл фрегат.

Тяжёлый, высокий, на трёх парусах цвета тёмного пламени. На носу — каменная драконья голова, внутри которой мерцали красные всполохи, словно жидкую лаву заперли под прозрачной костью. Борта закрыты. Палубы прикрыты щитами. Не торговое судно. Не учебный корабль. Не показная шумная прибытия драконьей молодёжи, где мальчишки виснут на мачтах и ныряют с борта вниз головой.

Этот фрегат вёз тех, кто сам не летит. Молодняк. Или самок.

Аширо почувствовала, как пальцы сами сжались на ладони Даарда.

Драконы не позволяли оседлать себя. Никогда. Даже мысль о всаднике была бы оскорблением крови. Поэтому тех, кого нельзя или не положено выпускать в воздух, перевозили отдельно.

В горле стало сухо. Сразу. Тело вспомнило раньше разума: подземелье, цепь на запястье, красные волосы, голос мужа, который никогда не повышался без нужды, потому что и так знал — его услышат.

Аширо смотрела на приближающихся драконов и не могла заставить себя моргнуть.

— Они должны были прибыть позже, — сказала она тихо.

— Да.

В голосе Даарда не было удивления, только холод.

— Это делегация?

— Часссть.

— Почему сейчас?

— Потому что кто-то решщщил проверить, что мы будем делать без подготовки.

Она почти не услышала ответ. Фрегат плыл между драконьими телами слишком уверенно и тяжело. Словно нёс не гостей, а уже принятое решение. Или приговор.

Может быть, он там.

Муж.

Живой кошмар с лицом мужчины, который умел превращать храмовый брак в удавку и называть это правом. У Аширо похолодели пальцы. Она не сразу поняла, что сильнее сжала руку Даарда. А когда поняла — не отпустила.

Не смогла. Шарх. Две недели без боли оказались слишком короткими, чтобы перестать ждать удара.

— Даард, — сказала она и сама услышала, как иначе прозвучало его имя, словно в поиске опоры, за которую она схватилась быстрее, чем успела себя остановить.

— Вижу.

ГЛАВА 41. ТА, КТО НАУЧИЛА МОЛЧАТЬ

Его хвост медленно скользнул по камню, не касаясь её, но становясь между ней и краем террасы. Будто становился преградой. Аширо заметила это краем сознания. Где-то далеко. Там, где ещё оставалась способность анализировать.

— Идём, — сказал он.

Его спокойствие было почти невыносимым. Не мягким. Не утешающим. Просто твёрдым. Как камень под ногами. И именно это не дало ей сорваться.

— Куда?

— Вниз.

Она заставила себя вдохнуть. Потом ещё раз. Внизу уже поднимались тревожные сигналы гнезда. По внутренним мостам скользили змайсы. Огонь в чашах вспыхивал один за другим. Саваш просыпался не как дом, а как крепость.

Аширо вдруг вспомнила стражей. Не потому, что сейчас могла думать о последствиях правильно. Нет. Просто мысль о них оказалась чем-то маленьким, конкретным, живым. Не драконы или муж, и не второй съезд.

Два змайса за дверью, которым достанется из-за её приказа. За эту мысль можно было ухватиться, чтобы не провалиться в старый страх целиком.

— Я всё равно пойду к стражам, — сказала она.

Голос прозвучал хрипло, но достаточно ровно. Даард посмотрел на неё сбоку.

— Хорошее решшшение.

Он не сказал “потом”. Не сказал “сейчас не время”. Не отнял у неё эту маленькую опору. И за это она вдруг разозлилась на него ещё сильнее. Потому что рядом с ним действительно было легче стоять. А это было опасно.

Фрегат приближался. Драконы заходили на посадочный круг. Где-то внизу уже отдавали приказы, закрывали переходы, поднимали стражу.

Аширо пошла рядом с Даардом. Не за его спиной, но и не сама по себе.

Сейчас у неё не было сил думать о власти, цене слова и будущем. Сейчас весь мир сузился до багровых парусов, драконьих крыльев и страшной возможности увидеть лицо мужа раньше, чем она успеет снова собрать себя по кускам.

Она только крепче сжала пальцы Даарда. И не отпустила.

***

Аширо уже почти решила, что научилась дышать в Саваше. После прибытия драконов прошло два дня. Эти два дня были натянуты, как струна, но не оборвались. Среди прибывших не оказалось её мужа.

Когда она поняла это, тело предательски выдало её раньше разума. Она просто выдохнула. Но Даард стоял рядом, а значит, услышал, но ничего не сказал. Только бросил на неё короткий взгляд — слишком внимательный, слишком холодный для посторонних и слишком понимающий для неё.

И Аширо поняла: он тоже сделал вывод.

Драконов разместили в левом крыле Саваша, там, где террасы уходили в сады с тёплыми каменными чашами, теневыми арками и широкими проходами для крупного тела. Для самок с потомством там было достаточно простора и достаточно охраны, чтобы даже самый гордый дракон понял: гости здесь приняты, но не выпущены из поля зрения.

Её пригласили навестить драконьих самок. Даард отказался за неё. Не грубо, а просто посмотрел на посланника и сказал:

— Сая Аширо занята подготовкой к съезду.

Посланник склонил голову, Аширо тогда промолчала. Потому что была благодарна. И злилась, что благодарна.

Сейчас она сидела в небольшой лекарской комнате при нижнем посту и перевязывала руку тому самому младшему стражу, которому досталось из-за её приказа.

Змайс был молодой. Не совсем мальчишка, но ещё из тех, у кого гордость растёт быстрее чешуи. Он сидел слишком прямо, хвост держал неподвижно и всем видом показывал, что пятнадцать палок —