Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская

Сегодня утром, пока пил кофе, поймал себя на мысли: интересно, чем Вера завтракает? Опять блинчики испекла? Или сырники? Или, может, оладушки с яблоками? А вдруг она пожарила яичницу с беконом — аппетитную, с поджаристыми краями и жидким желтком?

Я сглатываю. Во рту пересохло.

— И по поводу складов, — Вера не сдаётся, — например, в Ярославле. На всех складах не хватает людей. Я об этом говорю на каждой планёрке, что вопрос с Ярославлем нужно решать быстрее.

Она прищуривается с вызовом. Чуть подаётся вперёд, и я замечаю, как на блузке, между пуговиц, натягивается ткань, под которой угадывается скромное кружево.

— Нужно расширять штат логистов, грузчиков, кладовщиков, — чеканит она.

Я знаю, что на днях к Вере приходили мои родители. Я не то, чтобы слежу за Верой, нет… Просто нанял человека, который следит за обстановкой рядом с этой заразой. Нет, это не слежка, а я не седой сталкер.

Но мама и папа не поделились со мной никакими подробностями. Ни словом не обмолвились, а я и не стал спрашивать.

Я же пытаюсь соблюдать этот дурацкий холодный нейтралитет. Пытаюсь убедить себя, что мне всё равно на Веру и что меня совершенно не интересует её жизнь, её завтраки, её разговоры с моими родителями, её сны…

Вот я снюсь ей по ночам? Снится ли ей, что я её дерзкий жеребец, а она моя — наездница?

С каждым новым днём моё беспокойство, моя нервозность, моя злость, моя неудовлетворённость разрастаются, как опухоль. Заполняют всё пространство внутри.

Каждый вечер я засыпаю с мыслями о Вере. Каждое утро просыпаюсь с мыслями о Вере.

Это пытка.

— Михаил Валентинович.

Вера повторяет моё имя терпеливо, как учительница для отстающего ученика.

— Вопрос с Ярославлем будем решать?

Все остальные сотрудники затихли.

— А из Ярославля подготовили запрос об увеличении штата? — спрашиваю я, не моргая.

— Подготовили, — чётко отвечает Вера.

Медленно выдыхает. Я слежу за тем, как приподнимается и опускается её грудь под ненавистной блузкой.

— Этот запрос уже две недели лежит у вас на согласовании, Михаил Валентинович.

— Пусть переделывают, — рявкаю я.

Резко откидываюсь на спинку кресла. Кожа скрипит подо мнойю Все молчат. Вера замирает. Вижу, как у неё опять вздрагивают ноздри.

В гневе она прекрасна.

— Переделывают? — она повышает голос.

Встаёт со стула. Стул с грохотом отъезжает назад, ударяется о стену. Вера упирается руками в столешницу, подаётся вперёд.

— В пятый раз переделывают?

— Да хоть в десятый, — я тоже резко встаю.

Копирую её позу.

— Будут переделывать этот запрос в двадцатый раз, если потребуется. Понятно?

Она молчит. Только смотрит.

Я сглатываю.

О чём она думает сейчас? О чём она думала, когда мои родители сидели на её кухне? Что говорила им? Что они говорили ей?

И вообще... чем она всё же сегодня завтракала? Думала ли обо мне, когда пила кофе из кружки Я ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА?

Я неосознанно облизываю пересохшие губы. Я голоден в прямом и переносном смысле. Я на пределе.

Если честно, я почти готов кинуться на Позднякову через весь этот длинный стол. Прямо здесь, при всех. Пусть смотрят! Пусть знают! Пусть видят!

— Михаил Валентинович, — она высокомерно хмыкает, — тогда проблемы на складах никуда не исчезнут.

Медленно вдыхаю. Медленно выдыхаю.

Открываю рот, чтобы закричать и грмоким яростным приказом прогнать всех к чёртовой матери. В переговорной должны остаться только я и Вера. Вот тогда мы поговорим и о складах, и о грузчиках.

Но вовремя останавливаюсь. Так я точно потеряю контроль.

Я поправляю галстук. Одергиваю полы пиджака, а потом, под насторожёнными и подозрительными взглядами всей команды, я обхожу переговорный стол.

Иду мимо своих сотрудников. Они шарахаются от меня, как от прокажённого. Кто-то втягивает голову в плечи, кто-то отводит глаза. Игнорирую их всех.

Я держу путь к заразе Поздняковой.

Глава 63

Вера напрягается, когда я приближаюсь. Грудь под блузкой вздымается чаще. Она с вызовом разворачивается ко мне. Вскидывает подбородок. Глаза в глаза.

Через несколько секунд я оказываюсь прямо перед ней. Вплотную. Между нами не больше двадцати сантиметров.

Молчит мгновение, а потом тихо, почти беззвучно, одними губами, произносит:

— Вы слишком близко. Вы забыли о своих же словах о дистанции.

Похоже, мой брат Марк был прав.

Мы ничего не решаем, когда встречаем ту женщину, которая цепляет нас острым крючком за самое сердце где-то под аортой.

Я ведь совсем не планировал сейчас подходить к Поздняковой. Я должен был просто закончить планёрку, отпустить всех, уйти к себе в кабинет, но вот я стою перед ней.

И я совсем не планировал того, что сейчас сделаю.

Мои ладони сами смыкаются на её талии.

Под тканью рубашки чувствую живое, женское, желанное тепло. Вера коротко и испуганно ойкает, и вот она уже у меня на плече.

В переговорной разом ахают. Кто-то из женщин вскрикивает, кто-то начинает удивлённо шептаться.

Я на это ноль внимания.

Разворачиваюсь на пятках и, придерживая брыкающуюся Позднякову за бёдра, деловито выхожу из переговорной.

Честно, я сейчас сам не понимаю, что творю. Действую совсем не я, а моя глубинная варварская часть. Схватить и унести!

— Миша! — шипит Вера мне в спину. — Какого черта?!

Голос у неё сдавленный, возмущённый. Она лупит меня кулаками по пояснице, но я эти удары почтине чувствую.

— Холодного нейтралитета нам не сохранить, — бурчу я себе под нос.

И не выкинуть мне Веру из головы, потому что её хочет мой голодный, первобытный мужик. Тот, что живёт глубоко внутри и которому плевать на все эти приличия, правила и страхи.

— Миша! — Вера дёргается на моём плече. — Опусти меня!

Я молча шлёпаю её по бедру. Несильно, скорее предупреждающе.

— Прекрати брыкаться.

— Миша, пусти!

Мы идём по коридору. Навстречу попадается офис-менеджер с ворохом бумаг. Он замирает на месте, провожает нас ошарашенным взглядом. Я прохожу мимо.

— Миша, ты нас опозорил!

— Начхать, — соглашаюсь я.

Поворачиваю к лифтам. Двери открываются сразу, будто ждали. Захожу и лифт медленно трогается вниз.

Вера продолжает молотить меня по спине, но уже слабее. То ли устала, то ли смирилась.

— Куда ты меня тащишь, козлина?

— Сам не знаю.

Через минуту я выношу её в главный холл первого этажа.

Там людно. Сотрудники снуют туда-сюда, кто-то стоит у кофейного автомата, кто-то болтает у турникетов. При нашем появлении всё замирает.

— Миша! — рявкает Вера. — Вспомни о холодном нейтралитете!

— Не работает, — рычу я.

Она снова бьёт меня по пояснице кулаками. Я аккуратно скидываю её с плеча и ставлю на ноги перед собой.

Лицо у Веры пунцовое.