Магия уюта - Дина Зарубина

занять на полдня. Шить распашонки не хотелось, вязать чепчики тоже. Лайса и Венди уже нашили целую кучу с азартом неофитов. Я прошлась вдоль рядов. О, буква «Т». Поискать однофамильцев? Така, Тарчерс, Тачелибра, Терье, Тиему, Тиман? Вроде бы не слишком распространенная фамилия, а гляди-ка!

Я вытащила папку и подняла брови. Кристиан Амедео Тиман? Полный тезка отца? Мне иногда даже было стыдновато, что я не горюю и не страдаю. Девочки любят отцов. Он же меня воспитывал до шестнадцати лет. Когда на третьем курсе умер отец одной из одногруппниц, Хельги Гроу, и из деканата об этом сообщили, она рыдала, билась, кричала, что не переживет, и в результате отчислилась. И не вернулась в академию на следующий год.

Но видимо, слишком глубоко он меня обидел своим неприятием магии, нежеланием понять, или не было у нас той кровной связи, разрыв которой кровоточит спустя многие годы. Не ощутила я утрату в полной мере. Привыкла, что его в моей жизни нет, отплакала свое на первом курсе.

Вот мама, да, мне страшно было подумать, где она и что с ней. Что с моей маленькой сестрой. Не знаю, каких ужасов я бы навоображала. Но мелкие поганки умело убирали всю тревогу, страх и опасения. Это вредно для Стеллочки, безапеляционно заявила Лайса прокурорским тоном. И вот что скажешь? Вредно ведь на самом деле! Беременностью надо наслаждаться, радоваться, летать и парить, а не дергаться по любому поводу. Тогда и дитя спокойное получится, и роды легче пройдут.

Раскрыла серую картонную папку. Не тезка. Не бывает тезок с такой же датой рождения и местом рождения.

Налог на имущество и с торговых операций… Я расширила глаза. Поместье в Ньери, дом в Лундази? Паи в торговых домах Киссео, Гурар, Сигида? Суммы какие красивые, шестизначные. И убейте меня, если это все. Половину наверняка не показывают, иначе, какие же это купцы?

Сигида… знакомая фамилия! А, один из превращенных парней. Ну, что же, его родители точно не нуждались. Шелк, ценные породы дерева, чай, чапильский фарфор, предметы искусства. Сами не торгуют, аристократам торговать зазорно, но средства вкладывали вполне выгодно и удачно. Вот куда надо смотреть предусмотрительной невесте! Не в глаза жениху, а в налоговую ведомость! Глаза солгут, а ведомость вряд ли. Подсудное ведь дело. Исчислено – уплачено. Очень интересно!

Поверенный Н. Хиерам подписывал декларацию. Не знаю такого поверенного. В прошлом году подписывал, и в позапрошлом. И пять лет назад, что самое любопытное. Когда еще я дома жила, и родители не поссорились, обсуждая мое будущее.

Нет, у всех нормальных мужчин есть заначка. У магов и простолюдинов, у рыбаков и королей. Но заначка размером с поместье и шестизначные паи в торговых домах? Да за куда меньшее убивали! Убийство из ревности превращается в банальное убийство ради денег. Мне почему-то кажется, что про поместье мама не знала. Да у нее вся жизнь вокруг нашей фермы вертелась, не до поместий.

Был бы следователь Блум хорошим человеком, я бы ему это сообщила. А раз он непорядочный, то напишу-ка я письмецо донне Стафф, толку больше будет. Заодно расскажу, как устроилась и поблагодарю за рекомендации. А старушке будет крайне любопытно эту загадку покрутить.

Выписала адрес конторы, фамилию поверенного. Адрес дома в Лундази. Однако! У меня здесь собственный дом имеется. Улица Магнолий, шесть, как поэтично.

Хм, а не сходить ли мне к нотариусу, запросить информацию о наследстве? Дон Малакаль послал эмиссара, но после моего трусливого побега мне стыдно к нему обращаться. Особенно теперь, когда я знаю, что Стеллочка его дочь. Сказать или промолчать? Как же это сложно! Дурой себя всегда сложно осознавать.

Я вспомнила, какие грустные глаза были у дона Габриэля, и вздохнула. Грустные они были, пока он не начинал рассуждать о своем проекте. Тогда они горели и светились.

Интересно, глаза у Стеллы будут карие, в него, или серые, как у меня? Мар Абеши нам как-то целую лекцию прочитал, о наследовании признаков. Он же природный маг, всю жизнь селекцией занимался. Если верить ему, то должны получиться карие. А волосы, как у меня, черные. Чем темнее цвет, тем больше в нем наследственной силы. Красиво, наверное. Хотя ничего необычного, кареглазых и черноглазых брюнеток пруд пруди. Самый частый типаж в этой провинции. Вот брюнетка с голубыми глазами или зелеными, это редкость.

***

Дунстан застонал и пошевелился на койке. Открыл мутные глаза.

Сильная рука умело поддержала голову, в губы ткнулся носик поильника. Морс, вишневый, кисловатый… Дунстан жадно напился.

– Где я? – белые стены, белый потолок, ряды узких коек.

– Храмовый госпиталь в Омеруру. У вас были переломы ребер, сотрясение мозга, вывих лодыжки, – доложил женский голос.

Дунстан прищурился, из мутного марева выплыло усталое лицо немолодой женщины в желтом одеянии ордена фелиситок. Последовательницы святой Фелисии Лечительницы.

– Омеруру? – голова болела и соображать отказывалась, у Дунстана было ощущение, что он куда-то летит, вращаясь на карусели. Мальчик вцепился пальцами в простыню.

– В Берсебе нет госпиталя, способного принять такое количество пострадавших. Вас перевезли сюда.

– Сколько нас… поступило?

– Двенадцать детей, восемь раненых стражников.

– А наставники?

– У меня нет таких сведений. Я только сиделка, – сказала сердобольная женщина, не желающая огорчать маленького пациента. Пусть окрепнет сперва.

Дунстан хотел спросить про свою звезду, но его веки отяжелели, и он уснул.

– Сестра Ремма, тут привезли еще детей, отбили у катабцев! – молоденькая сестра Тисса смешно округлила глаза.

Во внутреннем дворе госпиталя висела золотая гондола, прицепленная к невиданному чуду, надутому пузырю. Впрочем, персоналу госпиталя было не до чудес, они принимали детей. Все сплошь одаренные менталисты!

Руководство чуть не выло в голос, но приказ короля был ясен и тверд.

Только нянечки с чистой аурой, только добрые и честные братья, только подлинно великодушные и верующие целители. Иначе дети не поправятся. Не смогут восстановиться. Они столько плохого пережили, что им нужны исключительно светлые, искренние эмоции и только хорошие люди вокруг. Чтоб ни одной плохой, гадкой, себялюбивой мыслишки и рядом не скользнуло.

Да где же столько подвижников и энтузиастов найти?

Хоть и храмовый госпиталь, но хватало в нем и карьеристов, и нечистых на руку, равнодушных братьев и сестер. Больных много, пожертвований мало.

А хочется и шелковое нижнее белье, и засахаренного морского конька, и хандакского вина. Оно только называется красное, а на самом деле оно багряное, черешневое, пурпурно-сливовое, еще капельку, и станет фиолетовым, и в нем на просвет алые всполохи