Червонец - Дария Каравацкая

Да. Вот он, корень всех ее страхов и метаний, ее резких движений. Она не боялась потерять друга, названого брата… Она боялась потерять его. И вот теперь, когда Ясна едва не переступила грань, он наверняка всё понял, догадался. Она не спутница, не равная, да, может, и вовсе не близка ему в той же мере, насколько он занимал ее мысли и чувства. Завтра Ясна останется одна, а их последний диалог будет болью вспоминаться вплоть до следующей встречи, а может, и дольше…

Из коридора донеслись шаги. Ровные, неспешные. Они замерли у ее двери. Сердце Ясны упало и замерло где-то в районе пят. Три четких, привычных удара. И его голос, чуть приглушенный древесной преградой:

– Доброй ночи, Ясна.

Она вжалась в дверь, чувствуя, как по щекам растекается горячий жар. Она не могла отпустить его вот так. Не могла позволить всему рухнуть в этой сумасшедшей буре напряжения.

– Мирон, – ее собственный голос прозвучал хрипло и предательски дрожащим. – Постой.

За дверью воцарилась тишина. Затем – легкий шорох. Он не ушел. Он прислонился ближе. Ясна встала, прижав ладони к шершавой древесине.

– Мы с тобой… – она сглотнула комок в горле, собирая всё свое мужество. – Мы с тобой еще друзья?

Глупый, жалкий, отчаянный вопрос. Пауза затянулась. Она уже представила, как он отступает, отбрасывая формальный ответ, полный холодной вежливости. Но вместо этого раздалась тихая легкая усмешка. Не злая, не насмешливая. А какая-то… добрая.

– Да, душа моя… – прозвучало наконец негромко и нежно. – Конечно.

Слова обожгли ее, заставив прикусить губы, заливаясь отчаянным румянцем смущением. «Душа моя»… Это было нечто бесконечно большее, чем любой другой ответ.

Мирон не уходил. Она слышала его ровное дыхание по ту сторону двери. Он ждал.

– Тебе правда хотелось бы поехать в город? – его голос прозвучал чуть взволнованно, но при этом тепло и деловито.

– Да, – ответила Ясна. – Я очень хочу съездить завтра в город с тобой.

Он тяжело вздохнул, и она представила, как он проводит рукой по волосам, ведь обычно он именно так и делал перед принятием непростого решения.

– Знаешь, в тот раз я слышал достаточно слов. И одно дело, что они говорили обо мне, там хоть часть правды есть. Но то, что они говорили… о тебе, – он сделал небольшую паузу, словно подбирая подходящие слова. – Пойми, я просил тебя оставить эту мысль не потому, что тиран и хочу держать тебя взаперти. Я боюсь, что там тебе могут сказать что-то уж больно злое. Как-то навредить. Вот и хотел… уберечь.

И в этот миг она наконец поняла его. Это не одно из правил, не указ и не закон. Лишь страх, объяснимый и ожидаемый после пережитого.

– За свои годы я услышала достаточно грубых и хлестких слов в свой адрес, – сказала она негромко. – Поверь, нет ничего такого, что могло бы меня сейчас удивить или задеть. Я же ведьма с седой прядью, мне всё по плечу. – Она усмехнулась. – Как ты говорил после поездки? «Заколдовала зверя», да? Вот пусть они сами боятся взболтнуть лишнего, а то прискачет к ним молодой зубр и наворотит дел! Может, затанцует до смерти, кто знает…

За дверью снова послышался сдержанный смешок.

– Если ты считаешь, что готова к такой поездке… и не боишься, что тебе что-то скажут в сердцах, – он сделал паузу, и в его голосе вновь зазвучала та самая, знакомая ироничная решимость. – Поехали завтра со мной. Зубр будет рядом, чуть что не так – забодаю.

– Ты серьезно? – не удержалась она, и в ее голосе прорвалась искренняя, чистая радость.

– Если ты готова – давай. Но придется ехать верхом, сможешь?

– Да, – сказала Ясна, глядя на тень под дверью. – Да, конечно!

– Тогда до встречи, – его голос прозвучал совсем близко, будто он тоже прислонился к двери. – Спи спокойно, завтра рано вставать…

Шаги затихли в коридоре. Ясна осталась стоять, прижавшись лбом к прохладному дереву, слушая, как бешеный стук ее сердца постепенно утихает, сменяясь ровным, спокойным ритмом. Страх отступил, унося с собой ледяные осколки сомнений. Их дружба не рухнула… А завтра ждал город.

«Душа моя»…

Глава 20. Город

Декабрь

Зима неслышно подступила к стенам замка, застудив всю округу сизым ветром. Первый снег, скромный, но уверенный, укрывал черную землю тонким полотном. Ясна проснулась еще во мраке, когда за окном царила кромешная темень, а дворовые петушки лишь готовились возвестить рассвет.

Она лежала, прислушиваясь к собственному сердцу, чей нетерпеливый, быстрый ритм наполнял всю светлицу. Осталось пару часов. И они поедут в город. Сегодня. Предвкушение было подобно глотку ледяного, пьянящего воздуха после жаркой бани – пугающим и долгожданным одновременно. Ясна встала с перины, и теплый пар вырвался из легких белым облаком. Закутавшись в кафтан, она подошла к окну. Стекло было ледяным, расписанным витыми узорами морозца. А там, в предрассветной мгле, медленно кружились одинокие ленивые снежинки. Замок спал, но его сон был чутким – где-то в глубине коридоров уже слышались приглушенные шаги, шепотки прислуги, начинавшей свой день. Понемногу разрасталась суета.

Ясна двинулась от окна, зажигая свечу. Свет затанцевал на стенах, выхватывая из тьмы знакомые очертания светлицы. Одеваться нужно было тепло и удобно – впереди дорога верхом. Нашлось теплое платье со штанами из куфара на мужской крой, льняной платок, сверху – шерстяной вишневого цвета, плотный плащ и те самые белые варежки с вышитой рябинкой. Всего найденного скарба казалось маловато. Проведя пальцами по мягкой вязи платка, а после касаясь расшитой манжеты варежек, в груди стало теплее.

По спине пробежали мурашки, не имевшие ничего общего с морозцем. «Душа моя»… Слова, оброненные им вчера сквозь дверь, висели в воздухе ее комнаты, наполняя его сладким, тревожным образом. Что ж это было? Порыв? Оговорка? Или, может, что-то другое? Ясна не знала наверняка, но и без четкой правды внутри все сжималось в тугой, болезненный и одновременно нежный комок.

В коридоре послышались шаги – не суетливые, а ровные, с той самой мерной поступью, что отдавалась в ее мыслях глухим эхом. Они замерли прямо у ее двери. Сердце Ясны рванулось вперед, опережая разум.

– Ясна, доброе утро. Ты готова? – его голос прозвучал сквозь дубовую панель чуть приглушенно, но с привычной ему деловой прямотой.

Она, не раздумывая, потянула на себя дверную ручку, распахнув створку так резко, что та едва не хлопнула о косяк. Ясна замерла, оказавшись с ним столь