Пламя ада - Кармен Мола

Кармина, и никогда не бывала среди рабов. Ее мир ограничивался площадью Армас и дворцом на улице Беласкоайн. Поэтому они вернулись в прохладу спальни, в удобные кресла, к колыбели, где спал Лопе. Это было очень далеко от трущоб, где, возможно, тонул в своем горе Пардиньяс. Пили листала «Королеву-рабыню», Леонор с любовью смотрела на сына. Она могла бы целыми днями вглядываться в его черты и открывать для себя что-то новое, подобно астроному, посвятившему всю свою жизнь изучению небосвода.

– Мне больше нравится «Цветок тыквы». А это скучно. – Пили хватило двух страниц, чтобы вынести приговор пьесе.

– Ты и правда так думаешь? – спросила Леонор.

– Ага. И читать неудобно – буква «д» на пишущей машинке едва пропечатывается и похожа на «др».

– Какое это имеет значение?

– Трудно читать.

– Ладно, отдай ее мне. Я попытаюсь ее поставить. Это меньшее, что Аквилино заслуживает.

– Его соседка не сказала, что он мертв. Он еще может найтись.

– Он считал, что ему собираются вскрыть череп, Пили. Это не бред сумасшедшего. Я уже рассказывала тебе об Амалии. То же самое произошло здесь, в Гаване… – сказала Леонор. Ее взгляд скользнул в сторону окна, за которым виднелось оранжевое небо. Оно напомнило ей о пожаре, в котором сгорел дом Коллантеса, первой жертвы этих жестоких убийств. – Что же творится в этом городе?

36

Плантация «Ла Геррера» была небольшой и не очень плодородной. Расположенная в долине между скалистыми горами, она была открыта всем ветрам и ливням. На затопленных полях выращивали только рис. Белый дом едва проглядывал сквозь густую зелень. Он почти утонул в растительности. Мауро обратил внимание на запущенную крышу, а также на пропитавшую дом сырость. Сад зарос сорняками, в нем давно никто не гулял, кроме владельца плантации – пожилого креола, который так и не сумел извлечь никакой пользы из этой земли. Одним словом, плантация выглядела заброшенной.

На крыльце дома в колониальном стиле рядом с креолом стоял человек в безупречном кремовом костюме, над которым деревенская грязь не имела власти. Увидев Мауро, он шагнул ему навстречу.

– Спасибо, что приехал.

– В чем дело, Лойнас?

Они не стали тратить драгоценные минуты на приветствия и пустую болтовню. Времени всегда не хватало, поэтому Мауро Москейра и Мигель Лойнас сразу переходили к делу – так повелось с самого начала, с тех пор, когда Мауро еще не знал, можно ли доверять адвокату Кандидо Серры и сеньориты Бру.

Однажды неподалеку от Сьенфуэгоса Мауро встретил нескольких мужчин, переодетых крестьянами, похожих на тех, кто отыскал его на Лома-дель-Хакан. Они пообещали ему оружие, чтобы беглецы могли защищаться от охотников за рабами. Мауро прошел с ними до хижины, в которой обнаружил не только несколько ружей и ящик с патронами, но и Мигеля Лойнаса. Это была их первая встреча. Прошел всего месяц после убийства Амалии Бру, и адвокат хотел поговорить с Рикардо. Лойнас считал, что показания раба могут пролить свет на случившееся и привести к убийце сеньориты Бру. Однако Мауро не спешил доверять тому, кто был на службе у работорговцев: он взял оружие и ушел, не подтвердив, что Рикардо находится с ними.

С тех пор они с Лойнасом виделись еще несколько раз. Адвокат больше не настаивал на разговоре с Рикардо, лишь предупреждал Мауро, если в окрестностях замечали Бидаче или другую группу охотников за головами. Благодаря этому беглецам не раз удавалось избежать ареста, и постепенно Лойнас завоевал доверие Мауро. Возможно, слова, которые адвокат сказал ему в день их знакомства неподалеку от Сьенфуэгоса, были правдой: «Моя официальная работа – вести дела нескольких плантаторов, то есть работорговцев, как вы их называете. А настоящая работа – это борьба за отмену рабства и независимость Кубы».

Теперь, когда они вдвоем прогуливались по полузаброшенной плантации «Ла Геррера», Мауро задался вопросом, что стало поводом для этой встречи. Ему уже передали, что Бидаче отыскал их паленке, а с Рикардо адвокат говорил несколько месяцев назад. Впрочем, этот разговор не принес никакой пользы: Амалия не посвящала любовника в дела, связанные с борьбой за отмену рабства, а именно из-за этих дел ее и убили – Лойнас был в этом уверен.

– Я должен идти, Лойнас, – сказал Мауро. – Мои товарищи уже на пути к Сьенаге. Не знаю, сможешь ли ты дать нам больше патронов…

– У меня с собой коробка патронов и два ружья. Забери их.

– Мне также понадобится лошадь.

– Ты ее получишь.

Токороро, как называют в народе кубинского трогона, запел, заполняя повисшую между ними тишину. Птица в красно-сине-белом оперенье цветов кубинского флага перелетала с ветки на ветку и продолжала петь. Мауро не знал, куда пропали гуахиро или владелец плантации.

– Однако эта лошадь тебе не понадобится, – продолжил адвокат. – Гуахиро могут передать оружие беглецам. Для тебя есть другое дело, куда более важное. Я бы хотел, чтобы ты вернулся в Гавану. – Мауро недоверчиво усмехнулся, но Лойнас не дал ему возразить: он хорошо подготовил свою речь. – Несколько месяцев назад был решен вопрос о галисийцах, которых Олосага привез на Кубу. Контракты аннулированы, ты свободен.

– Спасибо за заботу, адвокат, но стоит ли мне напомнить вам о том, что мы пережили в паленке? На мне несколько смертей.

– Ты вернешься под другим именем. – Лойнас достал из своей сумки бумаги. – Теперь твое имя – Мануэль Сантоме, и родом ты из Годельи, деревушки неподалеку от Понтеведры.

– Я помню этого человека, он был на корабле со мной и Томасиньо.

– Он умер почти сразу после прибытия на Кубу. Никто не сможет тебя опознать, ведь они не знают, как ты выглядишь. Разве что Бидаче… Но он не сунется в Гавану. Даже Арсенио Боада никогда тебя не видел. Мауро, ты можешь сыграть ключевую роль в отмене рабства. Неразумно отказываться от силы, которой ты обладаешь.

– Какая у меня может быть сила? Когда я в горах, со своими, от меня действительно есть польза. В Гаване я никто.

Лойнас оставил документы Мануэля Сантоме себе. Они подошли к краю рисового поля. Поднялся свежий ветерок, и солнце перестало припекать, дав людям передышку от жары. Мауро подумал, что скоро стемнеет и бо́льшую часть пути до Сьенаги придется проделать ночью.

– Родители Амалии Бру были убежденными противниками рабства, – заговорил Лойнас, не глядя на него. – Они верили, что конец рабства близок, потому что собирались вызвать международный скандал. У них была рукопись… Рассказ об ужасах на сахарном заводе на востоке Кубы. Жестокие пытки рабов, изнасилования, убийства… Это рассказ свидетеля, готового назвать имена и фамилии. Амалия Бру могла передать материалы