Обитель - Клэр Кент

— Я действительно люблю делать…

— Значит, каждый раз, когда ты делала это для меня, ты хотела этого для себя? — его голос звучит сухо, устало и понимающе.

Обреченно.

Я начинаю отвечать, но не могу выдавить из себя ни слова. Потому что это неправда.

Конечно, не каждый раз я хотела этого для себя. Буквально сегодня утром я заставила себя сделать это, когда мне было плохо, а потом убедилась, что он этого не заметит.

Я знала, что это неправильно. Ни для кого из нас. Но я все равно сделала это, потому что была очень напугана.

— Прости, — шепчу я. — Я думаю… Наверное, мне следовало доверять тебе больше. Но я…

— Но у тебя не было причин думать, что это было нечто большее, чем наше соглашение, потому что я никогда не открывал рта, чтобы сказать тебе об этом.

Я киваю, поскольку то, что он сказал — чистая правда.

— Но секс был не только таким. Я… Мне это действительно нравилось.

— Точно?

— Да. Точно нравилось.

— Ты же не симулировала все, чтобы сделать меня счастливым? — его голос слегка дрожит, и это выворачивает наизнанку.

— Нет! Я вообще почти никогда не притворялась. За исключением… за исключением сегодняшнего дня, потому что мне было так плохо и страшно.

Джимми серьезно кивает.

— Я должен был это предвидеть.

Мы стоим в тишине несколько мгновений, глядя друг на друга.

— Я… — мне приходится откашляться, прежде чем получается продолжить. — Мне действительно понравилось быть с тобой этот год. Работа была тяжелой, но я… Я смогла справиться с ней, и я никогда раньше не думала, что у меня хватит на это сил. И быть с тобой так хорошо… действительно хорошо. Мне нравилось вести домашнее хозяйство. Мне нравилось заботиться о тебе. Мне нравилось стараться доставить тебе удовольствие, и то, что ты так серьезно относился к тому, чтобы доставить удовольствие и мне. Это… этот год был одним из лучших во всей моей жизни, и он еще далеко не закончился. Я… Я правда верила, что это не должно быть чем-то большим, чем мы договаривались, но для меня это не было обузой.

Джимми снова тяжело дышит. Он наклоняется немного ближе.

— Правда?

— Да.

— Хорошо, — хрипло бормочет он, снова обхватывая мою голову обеими руками. — Потому что этот год был одним из лучших и в моей жизни тоже.

Он собирается поцеловать меня. Я знаю это наверняка и отчаянно этого хочу. Но его губы оказываются примерно в дюйме от моих, когда раздается внезапный треск.

Выстрел.

Тело Джимми дергается, и он оседает, хватаясь за заднюю часть бедра обеими руками.

Я задыхаюсь и смотрю на кровь, которая начинает просачиваться сквозь джинсы вокруг его пальцев.

В него стреляли. Это моя единственная ясная мысль, прежде чем все происходит одновременно.

Нас окружают. Вот на что это похоже. На нас одновременно надвигается множество людей. Они окружают нас прежде, чем я успеваю среагировать или хотя бы потянуться к пистолету.

Джимми хватается за кобуру, но кто-то сбивает его с ног, прежде чем он успевает вытащить оружие. Они пинают его. И не один раз.

Его оханье ужасает, и я бы закричала, если бы у меня работало горло. Но оно не работает. Поэтому я задыхаюсь, когда большой, вонючий парень хватает меня, прижимая к своему телу обеими руками.

Я сопротивляюсь. Это инстинкт, и я ничего не могу с собой поделать. Но я никак не могу вырваться из его грубой хватки.

Испуганная, с головокружением, ошеломленная и снова испытывающая тошноту, я позволяю ему оттащить меня к старому джипу-внедорожнику камуфляжной окраски, припаркованному на траве в стороне от дороги.

Мы бы услышали приближающийся шум двигателя, так что я понятия не имею, откуда тут машина.

Они тащат и Джимми. Он совершенно обмяк и без сознания.

С таким же успехом он может быть мертв.

Страх и головокружение усиливаются, когда мы приближаемся к задней части машины. Собрав последние силы, я давлю на одно из предплечий, удерживающих меня, пока не получается наклониться и вонзить зубы в плоть.

Мужчина взвывает от боли и ярости и отпускает руку. Я отталкиваю его и поворачиваюсь, чтобы убежать.

Я не могу.

Он хватает меня за конский хвост и дергает с такой силой, что я на мгновение начинаю бояться, что он вырвет мне волосы. Он разворачивает меня и бьет кулаком.

Мир темнеет, и я падаю.

***

Не думаю, что я надолго отключилась, но следующее, что я осознаю — это голос Джимми. Руки Джимми на моем лице, на моем теле.

— Хлоя. Хлоя, детка. Проснись. Ты можешь очнуться?

Я моргаю, в голове у меня сильно пульсирует, перед глазами все еще расплывается и темнеет. Или, может быть, там, где мы находимся, не так много света. Но надо мной точно его лицо. Это я могу сказать наверняка.

— Джимми?

— Да. Да, я здесь. Ты можешь сесть прямо?

Я делаю то, о чем он просит, потому что он так просит, хотя от этого движения у меня внутри все переворачивается.

— Где… где мы находимся?

— Они закинули нас в заднюю часть джипа.

(В джипах в задней части салона есть довольно много места, особенно если сложить задние сиденья. Это не совсем багажник в классическом понимании слова, но и не совсем кузов; места там довольно много, — прим)

Должно быть, именно поэтому кажется, что весь мир качается. Мы находимся в задней части движущейся машины.

— Мы можем выбраться?

— Это не так-то просто. У них вся эта конструкция укреплена так, будто они используют ее для перевозки людей. Нам бы пришлось выбить замок с обратной стороны, но машина все равно движется слишком быстро, чтобы можно было безопасно спрыгнуть.

— Окей, — я делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь собраться с мыслями. — Тогда мы должны быть готовы к ним, когда остановимся.

В его взгляде появляется признательность. Что-то похожее на благоговение.

— Ты думаешь, что сможешь помочь?

— Конечно, смогу. Меня ударили, но я уже переживала это раньше. По крайней мере, он не ударил меня в живот, — я обхватываю живот руками, защищаясь, хотя еще слишком рано для того, чтобы у меня появилась даже малейшая выпуклость.

— Да. Когда ты так долго была без сознания, я испугался… — Джимми издает гортанный звук вместо того, чтобы закончить предложение. — В любом случае, у меня пуля в бедре, и она сильно кровоточит. Я думаю, ты в лучшей форме, чем я.

— О нет! — теперь я припоминаю, что слышала выстрел. Увидела кровь на его