Обитель - Клэр Кент

— Мне не больно. Я… — он издает почти горький смешок. — Во всем, что я сейчас чувствую, виноват только я сам. Это не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого, — он поднимается на ноги, а затем наклоняется, чтобы помочь встать и мне.

Я все еще дрожу, но мне удается держать себя в руках.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, Джимми. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я знаю, что ты этого хочешь. Со мной все будет в порядке. Я обещаю.

— Ты уверен?

— Да, — он протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке, всего на несколько секунд, затем опускает ее.

— А как насчет…? — я поглаживаю свой живот.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. Если ребенок выживет, значит, у нас будет ребенок. Мы будем хорошими родителями. Ты так не думаешь?

Я киваю, и напряжение, наконец, спадает.

— Думаю, да.

— Ладно. Хорошо. У нас все будет хорошо. Я просто должен… Я должен взять себя в руки… — он прочищает горло и сильно качает головой. — У нас все будет хорошо.

Мне не кажется, что все хорошо. Что-то до сих пор не так. Но сейчас лучше, чем было раньше. По крайней мере, я не боюсь потерять все, что для меня что-то значит.

— Хорошо.

Джимми вздыхает и смотрит на меня сверху вниз.

— Пойдем домой. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

— Мне не так уж плохо.

— Ну, ты явно неважно себя чувствуешь, так что давай все равно пойдем домой.

— Хорошо, — меня все еще переполняет беспокойство, и мне нужно что-то сделать, чтобы немного унять его, иначе я никогда не доберусь до дома. И вот, набравшись смелости, я тянусь к руке Джимми и крепко сжимаю ее.

Он не отнимает свою ладонь, так что я могу продолжать держать его за руку, пока мы прощаемся с остальными, а затем покидаем ферму и направляемся домой.

Глава 16

Мы все еще держимся за руки, когда ряд маленьких ферм и домов остается позади, но мы еще не добрались до леса.

Никто из нас почти ничего не говорит, но тишина уже не кажется такой мрачной и безысходной, как раньше.

Возможно, дела обстоят не очень хорошо, но и не ужасно. Ничего не развалится, и, возможно, постепенно мы сможем это исправить. Вернуться к тому, что было раньше.

Или, может быть, к чему-то еще лучшему.

Я все еще в ужасе от мысли о беременности, но, по крайней мере, я больше не боюсь, что меня бросят и я буду пытаться сохранить жизнь ребенка в одиночку. Я почти уверена, что заметила, как на лице Джимми промелькнуло волнение, когда он понял, что я беременна. Это чувство быстро растворилось в других эмоциях, но, по крайней мере, суть его осталась.

Может быть, отчасти ему нравится идея стать отцом. Может быть, мы действительно сможем это сделать.

Может быть.

Все эти мысли вихрем проносятся у меня в голове, когда Джимми внезапно резко останавливается.

Я тоже останавливаюсь, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Мне правда жаль, Хлоя, — выпаливает он.

— За что ты извиняешься?

— Прости, что я так себя веду. За то, что так сильно тебя расстроил. Во всей этой неразберихе виноват я.

— Нет, это не так, — если я в чем-то и уверена, так это в том, что я тоже отчасти виновата во всем этом. Я всегда была такой напуганной и неуверенной в себе. Я всегда чувствовала себя такой беспомощной. Наверное, я слишком приставучая. Я слишком старалась быть именно такой, какой он хочет, вместо того, чтобы быть настоящей с ним.

Джимми всегда ясно давал понять, что хочет, чтобы я была самой собой, но я была слишком напугана, чтобы это сделать.

— Нет, я виноват, — бормочет он. — По крайней мере, в большей части этого. Ты права насчет нашего соглашения. Ты не ошибалась. Это то, что я тебе предложил. Это все, что я предложил. Не то чтобы я не надеялся на большее. Но все это казалось таким… таким странным. Так что было проще сосредоточиться на практическом. Я никогда не был силен в отношениях. Мэри всегда говорила мне, что я должен говорить то, что думаю, а не держать все в себе. Но я… у меня это плохо получается. Поэтому я предположил, что ты в курсе. Я все надеялся, что ты чувствуешь то же, что и я, так что, может быть, мне не нужно будет… по-настоящему открываться.

Я смотрю на него, затаив дыхание, взволнованная и снова дрожащая. Я не совсем понимаю, что он пытается сказать, но это что-то.

Что-то важное.

Он никогда раньше так со мной не разговаривал.

Джимми прочищает горло и опускает глаза, как всегда делает, когда сомневается.

— Сначала это была просто договоренность. Я имею в виду, мне действительно нужна была женщина, а ты была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни. И я подумал… что ж, возможно, это сработает.

— Я это понимала. Не в том, что касается красоты, а в остальном. Я и не ожидала ничего другого.

— Я знаю. Теперь я это понимаю. Ты продолжала думать так, в то время как я думал, что, возможно, мы… мы чувствовали нечто большее.

Я задыхаюсь.

— Ты чувствовал что-то большее?

Джимми переминается с ноги на ногу. Несколько секунд он избегает моих глаз, прежде чем, наконец, выдерживает мой взгляд.

— Ну да. Разве ты этого не знала?

— Я думала, мы просто… просто привыкаем друг к другу. Чтобы наша договоренность сработала.

Он кивает.

— Да. Я понимаю это. И теперь я вижу то, чего не мог распознать раньше — что ты из кожи вон лезла, чтобы доставить мне удовольствие, потому что боялась, что я передумаю. Вот почему ты почти никогда не споришь со мной, и ты занимаешься сексом независимо от того, что чувствуешь, и ты так усердно работаешь, чтобы в нашем доме было так хорошо. И я чувствую себя полным дерьмом прямо сейчас, потому что понимаю, что использовал тебя. Использовал твой страх.

— Нет! Нет, это совсем не так!

— Разве? — его губы печально кривятся. — Так ты говоришь, что делала все это для меня только потому, что хотела этого от всего сердца?

— Потому что я пыталась быть тебе хорошим партнером! Я не думала, что это неправильно.

— В этом не было ничего неправильного. Но я должен был… Я должен был раньше увидеть это ясно. Я все время говорил себе, что, может быть, тебе действительно нравится делать минет, но