Дитя Огня - Шараби Акхрот

присланная явно не врагом, а значит – ей в помощь. Лила собралась с мыслями и развернулась к темнеющему за огненной стеной выходу из пещеры. Сейчас или никогда. Она сосчитала до десяти и шагнула сквозь пламя… Огонь не тронул ее – разошелся и сомкнулся за спиной.

Резко нахлынувший холод и запах стоячей воды отрезвили Лилу, и она бегом бросилась вверх по коридору. Вслед летели вопли бессилия и ярости.

Стхану встретил спутников на выходе из храма, смерил строгим взглядом всех троих и ничего не сказал, а посадил в машину и отвез обратно в отель. Он не стал даже комментировать то, что произошло, – просто оставил отдышаться.

Лишь вечером, после совместного ужина, когда сгустились сумерки, а улицы опустели, он позвал их в свой номер. Лила столкнулась с Анилом и Девданом у дверей, где те в нерешительности переминались с ноги на ногу. Она сама волновалась. Что задумал ее верный телохранитель? Если хотел отчитать, то почему не сделал этого сразу? К чему такая загадочность? Или он хочет поведать им жуткую тайну, которую, по законам жанра, принято раскрывать исключительно после захода солнца?

Еще до того, как гости успели постучать, изнутри донесся голос, приглашавший войти. Все трое разом шагнули внутрь и в изумлении замерли на пороге. Свет в комнате был потушен, мебель убрана или отодвинута к стенам. По краям большого ковра были расставлены курильницы и миски с водой и плавучими свечами в форме цветков лотоса. В воздухе висел пряный густой аромат благовоний. Напротив окна, лицом к гостям, расположился Стхану в медитативной позе, скрестив ноги и уложив ладони поверх колен. Сейчас, в полумраке и отблесках свечей, он меньше всего походил на человека – скорее на божество, только неясно какое.

– Что все это значит? – полушепотом поинтересовался Девдан.

– Располагайтесь, – как всегда ушел от прямого ответа Стхану. – Я вам все объясню.

Гости устроились полукругом: мужчины – друг напротив друга, Лила – между ними. Телохранитель Льюисов жестом показал, как лучше сесть, потом проверил курильницы с благовониями и взял в руки медную чашу.

– Закройте глаза, чтобы не отвлекаться. Обозревающий привычный мир вокруг не может увидеть все остальные, – монотонным гипнотическим голосом велел Стхану. – Вы должны очистить разум от тяжести, чтобы он смог покинуть тело и отправиться в странствие.

– Но это состояние доступно лишь прославленным йогам… – осторожно произнес Анил.

– Я помогу вам его достичь. Оно поможет вам очиститься от всего лишнего, принесет покой и, возможно, ответы на вопросы.

– Но разве мы готовы к такому путешествию? – спросил Девдан.

– После того, что вы совершили сегодня, – Стхану улыбнулся то ли гостям, то ли своим мыслям, – вы готовы. А сейчас оставьте суету, прислушайтесь к своему телу и отпустите разум… – Аромат благовоний стал сильнее, в нем можно было различить запахи, которые явно не входили в их состав: топленое молоко, дикий мед, костровые угли, горные цветы, морозное дыхание ледяных склонов. – Повторяйте за мной…

Стхану запел мантру. Гости послушно закрыли глаза и присоединились к нему. Постепенно их голоса звучали все слаженнее и увереннее, как единый гимн.

Постепенно привычные звуки стихли, мысли исчезли, голоса отдалились, превратившись в белый шум, а все трое ощутили невиданную легкость. Тела больше не обременяли их, ничто не тянуло к земле. Они могли отправиться куда угодно – облететь мир вокруг, спуститься под землю или прогуляться невидимками среди людей… Умиротворение и невесомость окутали разум мягким покрывалом. Воздух вокруг наполнился сияющими разноцветными потоками, по которым текла энергия, сплетаясь в невиданный узор и соединяя всех живущих между собой. «Нити кармы», – подумала Лила. Ее вдруг подхватило и понесло куда-то в сторону с огромной скоростью, но чья-то сильная рука поймала ее и решительно вернула назад.

«Не отвлекайтесь, иначе не сможете вернуться», – прозвучал громовой голос сразу отовсюду. Пришлось сосредоточиться на мысли о спутниках. И вот они снова вместе, парят в молочном сумраке, постепенно затопившем все вокруг. Они чувствовали друг друга, но не могли ни видеть, ни слышать, будучи сразу и рядом, и далеко.

Сперва появились новые звуки – чистое пение на разные тембры, от кристального сопрано до гудящего баса, потом – ароматы лотоса, сандала и мускуса. Затем в полусумраке возникло сияние золотистого, ало-оранжевого и небесно-голубого оттенков, не слепящее, но мягкое, чарующее и согревающее. Шары света ширились, заполняя пространство вокруг, а затем внутри каждого возникла фигура. Восхищенные гости тонкого мира замерли на мгновение, а потом пали ниц. Невозможно было не узнать, в чью обитель заглянул простившийся на время с телом разум. Эти ясные лики встречали людей в храмах, в домах, смотрели с дорожных алтарей и являлись в чудесных снах. Их неземные голоса подсказывали верный путь, а руки незримо правили судьбами.

«С чем явился ты, гость из мира манавов?» – прозвучал вопрос в мыслях каждого.

«Я здесь ради истины и успокоения души», – на свой лад ответил каждый.

«Что есть истина? – восседающий на цветке лотоса многорукий седовласый старец с четырьмя лицами благосклонно улыбнулся. – От начала мира все мыслящие существа ищут ее, но она не снаружи. Просто наш взор затуманен грехами. И самый страшный из них – гордыня… Когда-то я сам возвеличил себя, поставив выше Тридэва, выше Махадэви. Я жаждал получить ответы на все вопросы, но подобное возможно только в смирении и покое. Гордыня и алчность, какими бы мотивами они ни питались, лишь множат грехи и жестоко караются после смерти. Меня самого Господь Шива лишил пятой головы. Лишней головы, признака самовозвеличивания. Теперь она украшает трезубец Шивы, а мне не мешает ясно видеть».

Лила почтительно поклонилась, сложив ладони, но не понимала, что до нее хотят донести. Разве она превозносила себя над другими?

Сияние стало ярче, в нем промелькнули картины недавних событий, будто кто-то листал фотоальбом, а в груди вспыхивали одно за другим чувства, одолевавшие ее в те моменты: обида и стремление отомстить родственникам, проклятие, что она призвала на их головы, уверенность, что Стхану обязан ответить на ее чувства, и злость, когда этого не произошло, пренебрежительное отношение к спутникам… Картины сменяли одна другую, и с каждой следующей девушка понимала, что имел в виду Брахма.

«Трава растет из семечка, цветок вызревает в плод. Плод роняет новое семя в землю, чтобы то проклюнулось новой весной, а сама трава становится тленом и удобряет землю, в которую упало семечко. Трава становится кормом для зверей и птиц, а те сами когда-нибудь лягут в землю. Круг завершится и начнется вновь. Ни