Дитя Огня - Шараби Акхрот

что его насквозь пронизывал ледяной ветер: он не понимал, отчего именно Шива призвал его разум и чем это ему грозит. Он всю жизнь чтил грозного бога, не нарушал закон и старался воздать виновным по заслугам… хотя и не всегда удавалось, но здесь вина была не его – скорее уж местной судебной системы.

«Махадэв… – наконец решился заговорить он. – Чем я тебя прогневал?»

Ветер донес громогласный смех, хотя губы Шивы даже не шевельнулись.

«Нетерпение! Карна, ты всегда был нетерпелив. Пламя твоего отца сияет в твоей груди не для того, чтобы ты был скор на суд и расправу. Если разом сунуть в огонь все поленья, они сгорят, а тепла ты не дождешься. Ты вернулся в этот мир, чтобы развязать узел, который когда-то завязал вместе с братом… – продолжал Шива, по-прежнему не открывая ни рта, ни глаз. – Теперь я вижу, что ты жаждешь мести. И снова попал в ту же ловушку, что и раньше…»

Как и перед глазами Анила, перед внутренним взором Девдана развернулась сперва история его жизни, полная соперничества, стремления быть первым, иллюзий и обмана… Он лгал тем, кто ему доверял, и гордился этим. Неудивительно, что Махадев им недоволен! Мужчина уже приготовился молить о прощении, но колеса судьбы стремительно размотали вереницу прошлых жизней назад, и он, как и напарник, увидел, что предшествовало нынешним событиям. Теперь многое стало понятно… Кулаки сжались сами собой, и гнев был готов вырваться наружу. Но ледяной порыв ветра и последовавший за ним раскат грома привели его в чувство.

«Гнев, Карна, и обида – вот что на самом деле руководит тобой. Тебе лишь кажется, что ты творишь благо, но на самом деле ты потворствуешь эмоциям. И сейчас ты это доказал. Но этим ты лишь завязываешь новые узлы кармы, а не распутываешь старые, – голос Шивы гремел в ушах, но не был ни сердитым, ни укоряющим, а бесстрастным и даже с нотками сожаления. – Кто дал тебе право вершить суд над другими? Тяжкий гнев убивает любовь, самонадеянность и неистовство приводят к разладу. Этот разлад – внутри тебя, а не вовне, Карна. С тех пор как ты ступил на губительный путь вражды с братом – ты не свободен. С тех пор как ты затмил свой взор, поверив лести и лживым речам, – ты не свободен. Ты не свободен с того самого мига, когда эмоции овладели тобой. Гнев вынудил меня обратить в пепел Кама-дэва[54]. Гнев заставил меня вступить в схватку с моим великим братом, Нараяной. Лишь вмешательство дэви Парвати[55] смогло предотвратить катастрофу. Ее доброта и самоотречение помогли мне прозреть, и с того мига я ношу на шее знак усвоенного урока. Все мы – части великой лилы. Так скажи мне, кто наделил тебя правом вершить судьбы других, руководствуясь лишь своими чаяниями и эмоциями?»

Девдан не ответил – ни вслух, ни в мыслях. Он просто не знал, что сказать. Если раньше он следовал по пусть неверному, но понятному пути, то теперь окончательно утратил направление, и сердце наполнилось страхом.

«Снова ошибка, доблестный Карна, – заметил Шива. – Если раньше ты был слишком самонадеян, то теперь утратил способность принимать решения? А ведь ты уже нащупал верный путь, когда отказался от мести. Тебя кидает из крайности в крайность, и ты летишь, подобно перышку, по ветру. Так ты ничего не добьешься. Усмири свои эмоции, прими мир таким, какой он есть, – и через отрешение ты познаешь себя и исправишь свою судьбу. И получишь благословение, о котором мечтал».

Девдан низко поклонился. Слова Махадэва пламенно-пепельными следами отпечатались в его разуме. Он все еще не знал, как действовать дальше, но четко понимал, как не намерен. Он слишком долго считал мир своей вотчиной и полагал, что люди должны поступать так, как он от них ждет. Но сейчас он – воин Тридэва и великой Дэви, и они решат его судьбу.

Из высших сфер все трое вернулась одновременно, но далеко не сразу смогли прийти в себя: слишком необычным оказался опыт. Анил тряс головой, пытаясь собраться с мыслями, Девдан непонимающие хмурился, иногда искоса поглядывая на спутников. Лила пребывала в прострации. В ее голове все еще звучало напутствие: «Ответы на все вопросы таятся в сердце твоего пламени. Не ищи вдали, ищи в себе. Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу».

– Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу… – девушка так глубоко задумалась, что невольно повторила фразу вслух.

– Что? – встрепенулся Анил. – К какому началу? Куда?

Лила уставилась на него удивленно – она совсем забыла, что в комнате не одна, – а потом по привычке повернулась к Стхану… и успела заметить нечеловеческий блеск, затухавший в глубине его зрачков. «Какая же я дура!» – разозлилась на себя девушка. Как она могла быть такой слепой?! Могла бы и догадаться, что он не простой смертный… но кто?

– Все мы – часть великой лилы… – вдруг процитировал Девдан. Он избегал прямых взглядов спутников, после того как его пристыдил Махадев.

– Что? – теперь в один голос переспросили уже оба.

Стхану тихонько засмеялся. Все произошло так, как он ожидал. Ну или почти так.

– Теперь понятно, почему мы так друг на друга огрызались с самого начала. Прошлые жизни покоя не дают, – невесело усмехнулся Девдан, потом вдруг протянул напарнику руку. – Прости, братишка. У старых грехов – длинные тени.

– Уже говорил, – хмыкнул Анил, но не сердито, а дружелюбно. – И ты меня прости. Я слишком увлекся нашим соперничеством. Кстати, – добавил он, припомнив что-то, – что это за история с асуром… или кто он там еще? Который заставлял тебя шпионить и стравливал с нами?

– Не напоминай, – отмахнулся Девдан. Так стыдно, как сейчас, ему не было давно. И главная причина была в том, что уже которое воплощение он попадался на одну и ту же удочку и позволял себя обмануть. – Встречу – прибью.

– Смотри, как бы он тебя не прибил!

– Эй, доблестные принцы! – Лила решила, что хватит с нее умиления от вида бывших недругов. – Может, потом выясните, кто из вас был неправ?

Мужчины разом замолчали и, повернувшись к девушке, сложили ладони перед лицом и уважительно поклонились.

– Дэви Лилавати, приносим извинения за непочтительность.

Лила засмеялась. В глазах ее спутников плясали озорные огоньки… но в глубине бушевало совсем иное пламя – пламя, которое заставляло сердце нестись вскачь, наполняя расплавленным огнем вены; пламя, которое пробудило от сна самого Махадэва; пламя, которое вдохновляло воителей на