Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

не только был сослан, но и понес телесные увечья за то, что не уследил за детьми. И в таком случае очевидно, почему «брат» нынешнего императора занимает скромное положение при дворе и почему госпожу Адо оставили на должности шуфэй.

«Куда меня понесло?..» – одернула себя Маомао, подивившись, сколь разыгралось ее воображение.

Чтобы отогнать досужие домыслы, она помотала головой. Все это показалось ей несусветной глупостью, какая разве что во сне привидится. Даже троица дев-чиновников Нефритового дворца не стала бы разгонять скуку такими сплетнями.

«Что ж, смотреть больше не на что», – уже решила Маомао и, развернувшись, заторопилась назад, в Нефритовый дворец, как вдруг случилось нечто неожиданное.

Ей навстречу кто-то бежал со всех ног, и вскоре стало ясно, что это юная, с еще детским личиком, наложница Лишу. Не замечая на своем пути Маомао, она что есть мочи бросилась к главным вратам. Следом за ней, задыхаясь, кое-как ковыляла отведчица, которую Маомао видела на пиру. Много дальше от них едва тащилась толпа остальных личных прислужниц, и все они шли с таким видом, будто им все опостылело.

«А у них все по-прежнему…» – заметила Маомао.

Помочь несчастной наложнице Лишу она ничем не могла. В этом «цветнике» не выжить, если не укрепить узы с ближайшим окружением. Но теперь бедная девочка хотя бы не одна, что уже неплохо.

Догоняя наложницу Адо, юная госпожа вдруг оступилась и стала заваливаться в правую сторону. Стараясь выровняться, она поскользнулась на крае шелкового подола и совершенно неизящно повалилась лицом вниз. Послышались сдержанные смешки. Но когда наложница Лишу уже была готова разрыдаться в голос от унижения и стыда, к ней вдруг шагнула госпожа Адо, присела рядом и бережно вытерла заплаканное лицо платком. Сама она вмиг переменилась: гордый юноша отступил, и показалась любящая мать.

Глава 31

Расчет

– Что же делать… – с мрачным видом пробормотал господин Дзинси, остановив взор на кипе бумаг.

– Как прикажете поступить? – спросил его обычно молчаливый слуга, тоже глядя на них.

Дело назревало такое, что волосы вставали дыбом.

– Перед вами список всех родственников и лиц, связанных с родом Фэнмин, – уточнил Гаошунь.

После казни Фэнмин ее семью не истребили, а только лишили всего имущества. Всех в ее роду приговорили к телесным наказаниям разной степени тяжести. К счастью для наложницы Адо, в преступлении обвинили исключительно Фэнмин, а сама шуфэй оказалась вне подозрений. Зато в причастные записали в том числе заказчиков родовой пасеки, которым семья Фэнмин оказывала и другие услуги, не связанные с пчеловодством.

– Она пристроила во дворец около восьмидесяти девиц.

– Из двух тысяч? Даже удивительно, как много, – высказался господин Дзинси.

– Соглашусь с вами.

Гаошунь умолк и потер точку между бровями. Немного погодя он невозмутимо предложил:

– Можно сокрыть.

– Можно ли?..

– Если на то будет ваша воля.

«Если на то будет моя воля», – повторил в мыслях господин Дзинси.

Правда такова, что все его повеления, какими бы они ни были, исполняют беспрекословно. Стоит только приказать Гаошуню, и дело сделано.

Господин Дзинси тяжко вздохнул. Среди восьмидесяти имен он заметил одно до боли знакомое. Те, кто похитил госпожу травницу, по всей видимости, были связаны с кланом Фэнмин.

– Что же мне с тобой делать…

Ему нужно было всего-то вынести решение. Если все скрыть, она останется во дворце. Только его пугала сама мысль, что она испытает, когда узнает, что ее против воли держали там, где она совершенно не хочет находиться. Притом она прекрасно понимает, где пролегает граница между слугами и знатью, и исполнит любое повеление, сколько бы противно ей ни было… Только господина Дзинси страшила пропасть между ними, и она могла разверзнуться еще шире… А если все-таки скрыть? Тогда она останется и принесет пользу. Но вдруг однажды дознается?..

– Господин Дзинси, – голос верного Гаошуня вырвал его из раздумий. – Она ведь послушное орудие в ваших руках и не более того?

Услышав столь жестокие слова, юный господин медленно провел по челке, убирая ее с глаз.

* * *

– Всех рассчитывают? – переспросила Маомао.

– Ага, – небрежно бросила Сяолань, жуя вяленую хурму.

Маомао стащила эти плоды из императорского сада, тайком развесила сушиться под навесом Нефритового дворца и вскоре попалась, за что получила выволочку от строгой госпожи Хун-нян. Ей повезло отделаться малой кровью, поскольку к ним очень вовремя нагрянул господин Гаошунь и между делом заметил, что неравнодушен к вяленой хурме. Госпожа Хун-нян тут же смягчилась, но с недобрым прищуром и цедя сквозь зубы сообщила, что на этот раз негодяйку прощает, но чтоб больше такого не было.

– Говорят, все девушки из того самого клана, а также те, кого продали дельцы, связанные с ним, должны покинуть дворец, – запинаясь, объяснила Сяолань.

Выслушав ее, Маомао молча кивнула.

«Чувствую, добром это не кончится», – подумала она. Чутье ее редко подводило.

Согласно свиткам, которые удалось изучить, Фэнмин была из купеческой семьи, а та вела широкую торговлю. Возможно, к ним причастна и сама Маомао.

«Будет плохо, если меня сейчас же рассчитают!» – испугалась она.

Жизнь во дворце императорских жен теперь казалась Маомао более или менее сносной. Конечно, она рада вернуться на «улицы цветов», да только время, как на грех, неудачное. Маомао не могла показаться с пустыми руками, ведь кроме господина Лихаку она так и не нашла новых гостей.

«Бабуля меня точно кому-нибудь продаст…» – в ужасе подумала Маомао.

Попрощавшись с Сяолань, она не мешкая направилась на поиски того, к кому в иной раз и не подумала бы идти.

* * *

– Так бежала, что запыхалась? Ну надо же, – небрежно заметил изящный, словно небожитель, евнух.

Чтобы выискать его, Маомао оббежала все дворцы наложниц высшего ранга, в том числе Нефритовый, и когда он нашелся у главных врат, она уже едва на ногах стояла и хватала воздух ртом.

– Успокойся, а то у тебя лицо красное, – разглядев ее хорошенько, не без тревоги заметил господин Дзинси.

– Я… хотела… п-поговорить… с вами… – кое-как выдала Маомао, судорожно пыхтя через каждое слово.

Господин Дзинси прищурился, и на его лице отразилась странная тоска, впрочем, не явная, а сдержанная.

– Хорошо. Пройдем в кабинет.

* * *

На этот раз господин привел Маомао в кабинет старшей смотрительницы. Повезло, что госпоже он оказался без надобности, ведь в последнее время она нередко бывала занята, как и девы-чиновники, вхожие к ней. И вновь Маомао испытала укол совести за то, что они гонят старшую смотрительницу из своего угла в коридор. Тем более они столкнулись в дверях, и Маомао