Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

Когда она распрямилась, господин Дзинси уже успел занять место за столом и теперь оглядывал разложенные на нем книги.

– Хочешь поговорить касательно расчетов? – спросил он, не поднимая глаз.

– Да. Что со мной будет? Меня рассчитают?

Вместо ответа господин Дзинси протянул ей одну из книг. На добротной бумаге Маомао среди прочих увидела свое имя.

– Значит, все-таки да?

«И что теперь делать?» – забеспокоилась она.

Маомао находилась не в том положении, чтобы умолять ее оставить. Она была всего лишь служанкой и знала свое место, оттого и старалась сохранить лицо и не глядеть на господина жалобно. Только по привычке состроила ему такое лицо, послала такой взгляд, что можно было подумать: она увидала премерзкую гусеницу.

– А ты хочешь? – тихо спросил господин. И на этот раз в его голосе не было ни капли привычного меда. Напротив, отчего-то он звенел совсем по-детски и в нем слышалась мольба. Примерно так же господин звучал в ночь накануне отъезда наложницы Адо. Только лицо прекрасного евнуха застыло в непреклонной серьезности.

– Я всего лишь служанка, – отвечала Маомао. – Повелят – займусь черной работой, или на кухню пойду, или стану пробовать кушанья на яд. Все исполню, что ни прикажут.

Маомао говорила четно. Что бы ни приказали, она исполнит в меру своих сил. Пускай даже лишат части жалованья – возмущаться не станет. Вот бы ей дали отсрочку… Уж тогда бы она нашла хоть одного гостя для хозяйки Малахитового чертога!

«Поэтому прошу: оставьте меня во дворце!» – про себя молила она, надеясь, что ее молчаливую просьбу заметят.

Лицо юного евнуха оставалось все таким же непроницаемым. Лишь спустя время он отвел взгляд и тихо вздохнул.

– Хорошо. Деньги тебе выплатят, – наконец холодно проронил господин Дзинси, совсем отвернувшись от нее.

Переговоры провалились…

* * *

Вот уже который день подряд Гаошунь при виде своего хозяина глубоко вздыхал и думал: «Долго еще господин будет грустить?»

Тот, кстати сказать, пока что исправно нес службу и справлялся с возложенными на него обязанностями, но стоило господину завернуть в свои покои, как лицо его делалось равнодушным и мертвенно-бледным, словно из него выпили всю душу. Тогда он устраивался в каком-нибудь углу и сидел там долго-долго, и мрак его сердца заполнял саму комнату, словно чад или туман. И до того он бывал плотен, что мерещилось: протяни руку – и коснешься. Или, быть может, от этого черного тумана скоро все стены покроются плесенью.

Казалось, в этом мрачном юноше теперь не найти прежнего небожителя с медовым голоском и улыбкой небесной девы.

Получив уведомление о расчете, Маомао уже через неделю вернулась на «улицы цветов». Оставшийся срок она ходила неприветливой, однако под конец соблюла необходимые приличия, обошла все комнаты, павильоны и дворцы и попрощалась со всеми, кто оказал ей благодеяние. Наложница Гёкуё всячески сопротивлялась ее уходу, но едва только узнала от господина Дзинси, что травницу он рассчитал лично, как тут же окатила его ледяным «Оставьте ваше раскаяние при себе».

– По-видимому, ее следовало оставить… – не выдержав, высказался Гаошунь.

– Молчи уж.

Скрестив руки на груди, верный слуга нахмурился еще крепче. Перед глазами пронеслись былые деньки. А ведь, когда господин, будучи совсем ребенком, терял любимую игрушку, приходилось всеми силами искать что-нибудь занятное…

На этой мысли Гаошунь осекся и решил, что не стоит сравнивать ту служанку с игрушкой. Ведь и господин не желал обращаться с ней так, потому и отпустил. Подыщи ему кого-нибудь занятного на замену или брось так, что изменится? Сколько же от господина забот и хлопот!

– Если замена не по вкусу, придется подать подлинник, – пробормотал Гаошунь так, чтобы хозяин его не услышал.

Он тотчас вспомнил об одном служилом, который хорошо знал семью этой девицы.

– Сколько же с вами хлопот… – с измученным видом все-таки позволил себе пожаловаться Гаошунь и почесал в затылке.

Эпилог

Евнух и девушка для утех

– Ступай! Работа не ждет! – рявкнула хозяйка, подгоняя Маомао.

Та безрадостно забралась в роскошно украшенную повозку. Хозяйка отправила ее вместе с другими первыми красавицами «дома цветов» на пир, устроенный знатью в некой усадьбе на северной окраине столицы.

Спустя время они добрались, и Маомао со вздохом покинула короб. Вслед за ней вышли три первые красавицы. Каждая была нарядно одета и превосходно накрашена. Глядя на себя, Маомао испытала редкую гадливость – ее насильно нарядили и накрасили в том же духе.

Все они прошли по длинному коридору и поднялись по винтовой лестнице, после чего очутились в просторном зале, где под потолком висели многочисленные фонари, украшенные алыми кистями. На полу, застланном алыми коврами в тон, в несколько слоев лежали шкуры зверей, и уже поверх них выставили столы, за которыми усадили гостей.

«Похоже, денежки у этих господ водятся немалые», – поглядев на это великолепие, заключила Маомао.

Перед ней в ряд устроились пятеро мужчин, и каждый оказался куда моложе, чем ожидалось. То, что они еще молоды, особенно подчеркивалось неверным светом фонарей и свечей – на гладких лицах так и плясали отсветы.

Глядя на заказчиков как на добычу, Пайрин облизала губы и тут же получила локтем в бок от Дзёки, стоявшей подле. Она, как и все в «доме цветов», прекрасно знала, сколь быстра на «расправу» барышня Пайрин. Даже хозяйка порой не могла удержать ее порывы.

«Что же раньше не расстарался? Если у него столь богатые знакомые?» – мысленно пожурила господина Лихаку Маомао.

Она слышала от хозяйки, что именно он представил Малахитовый чертог неким высшим сановникам, и теперь первых красавиц из него пригласили на пир. Поскольку все так удачно сложилось, Маомао понадеялась, что бабуля хотя бы частично спишет ей долг, ведь именно она привела господина Лихаку к ним.

Удача улыбнулась Маомао и в другом: когда она уходила из дворца, ей заплатили гораздо больше ожидаемого. На какое-то время этих денег хватит, и торговать телом пока не придется.

«Как же она надоела со своими чаяниями!» – мысленно обругала бабулю Маомао.

Вот уже несколько лет хозяйка «дома цветов» пыталась направить строптивую девицу по другой стезе и не раз велела бросить дело травницы и не глупить. Только сама Маомао ни за что бы не променяла лекарства на пение и танцы.

Все в господской усадьбе, от кувшинов с вином до ковров, слепило роскошью.

«Думаю, не заметят, если я прихвачу кое-что на память…» – забывшись, решила Маомао, но тотчас одумалась и замотала головой.

Пригласить к себе в усадьбу девушек из «дома цветов» стоило