Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

– Не бойтесь, не умрете, – облизав губы, небрежно пообещала строптивая служанка, и на ее лице расцвела едва заметная улыбка умиротворения.

Глава 30

Наложница Адо

На следующий день шуфэй должна была покинуть дворец императорских жен, и накануне ночью Маомао не могла уснуть – бессонница одолела ее случайно. В конце концов, беспокойный ум повел Маомао из Нефритового дворца куда глаза глядят.

В ту пору зимняя стужа уже пробирала до костей, и, чтобы не замерзнуть, Маомао надела сразу два верхних халата, утепленных ватой. Несмотря на морозец, в угодьях дворца императорских жен, как и летом, по ночам разгорались нездоровые страсти. Следовало проявить особую осторожность, чтобы случайно не зайти в какой-нибудь угол или кусты и не потревожить милующихся. Похоже, если сердце пылает любовным жаром, никакой холод не станет преградой для телесных утех.

Увидев на небе полумесяц, Маомао вдруг вспомнила о наложнице Фуё и, поддавшись порыву, взобралась на крепостную стену. Ночь была такова, что хотелось взять вина и любоваться небесным светилом, да только в Нефритовом дворце ничего для пития не было, и Маомао пришлось отказаться от своей затеи. Она всем сердцем жалела, что вино, которое пожаловал ей господин Дзинси, давно вышло. Впрочем, Маомао бы довольствовалась и настоем из гадюки – его уже доводилось пробовать. Но едва она подумала так, как перед глазами всплыла картина последних дней, и Маомао в ужасе замотала головой, отгоняя дурные мысли.

В углу стены кирпичи выдавались наружу. Именно ими воспользовалась Маомао, чтобы легко вскарабкаться наверх. Если верить пословице, дураки и дым всегда тянутся ввысь, но даже угроза прослыть дурой не помешала ей забраться. Она решила, что с высоты вид на луну будет поприятнее.

Полумесяц и рассыпанные крупинками звезды омывали простирающуюся внизу столицу бледным светом. Яркие огни вдали, скорее всего, принадлежали «улицам цветов», где как раз зачинались «беседы цветов и пчел».

Без вина Маомао толком не знала, чем ей заняться, и просто села, свесив ноги с края стены, запрокинула голову и остановила взгляд на ночном небе.

– О! Уже занято? – вдруг удивился кто-то.

Маомао определила сей голос как не слишком высокий, но и не слишком низкий. Обернувшись, она увидела, как ей показалось, стройного юношу. На деле же это была наложница Адо в мужском платье. Длинные волосы она собрала в высокий хвост. С ее плеча, привязанная к шнуру, свисала пузатая горлянка. Наложница уже раскраснелась, походка стала шаткой, и тут, приглядевшись, Маомао поняла, что для такой поры одежды у нее слишком тонкие. Быть может, вино уже ударило в голову госпоже, и она вышла как придется.

– Я сейчас же спущусь, – оторопело пробормотала Маомао.

– Не надо, останься. Выпьешь со мной? – спросила наложница и протянула ей чашу.

Маомао не нашлась, как можно ей отказать. В другой раз она, пожалуй, постыдилась бы пить с наложницей Адо из уважения к госпоже Гёкуё, но это был последний вечер шуфэй во дворце императорских жен, и Маомао сочла, что глупо рассуждать о преданности. В то же время она всячески уговаривала себя, что осталась подле госпожи не ради выпивки.

Приняв чашу обеими руками, Маомао пригубила мутное на вид вино. Оно оказалось сладким, едва ли крепким, и она не стала спешно осушать поданное, а пила по чуть-чуть, смачивая губы. Наложница Адо же прикладывалась прямо к горлянке.

– Считаешь, на мужика похожа, а?

– Ведете вы себя по-мужицки, это точно.

– Ха-ха! Правда? Хвалю за честность.

Согнув одну ногу в колене, наложница Адо уперлась в нее подбородком. Отчего-то Маомао, вглядываясь в госпожу, находила, что она с ее правильными чертами, острым носом и длинными ресницами кого-то напоминает. Но кого? Голова затуманилась, и Маомао уже не могла сообразить.

– Когда мой сын пропал, мы с императором снова вернулись к тому, с чего начали: к дружбе. Ведь сызмальства были не разлей вода, – вдруг повела рассказ наложница Адо, но обращалась она не к Маомао, а к самой себе.

Прежде жены она была государю близким другом и знала его с малых лет, когда он ходил еще принцем. Она и представить себе не могла, что однажды он выберет ее и сделает добродетельной наложницей. Оказавшись первой женой, она вначале думала, что на деле будет ему сугубо советником. Император дал ей положение лишь из милости, не по заслугам, а она жаждала как можно скорее уступить это место кому-нибудь другому. Но теперь ей почему-то было горько расставаться с прежней жизнью.

Наложница Адо изливала свое горе вслух, и Маомао думала, что та открылась бы любому, кто бы перед ней ни сидел. Завтра должно было свершиться то, о чем она давно мечтала. Какие бы слухи ни ходили о ней, наложница Адо, покинув дворец, навсегда будет избавлена от них.

Пока госпожа говорила, Маомао молча слушала. Наконец слова иссякли, и наложница Адо, встав, опрокинула горлянку – вино с тихим плеском полилось за стену прямо в ров. Наблюдая за этим прощальным подношением, Маомао вспомнила служанку-утопленницу, погибшую совсем недавно.

– Вода, должно быть, студеная, – заметила наложница Адо.

– Скорее всего.

– Та девушка мучилась, пока тонула в ее ледяных объятиях.

– Видимо, так.

– Ну и дура, что прыгнула.

– Возможно…

– Все мы дураки.

– Не исключено.

После краткой беседы таинственная гибель служанки начала понемногу проясняться. Маомао предположила, что та, по всей видимости, сама наложила на себя руки. Наложница Адо была того же мнения. Может, она даже знала утопленницу. Когда наложница говорила «все мы», она, скорее всего, имела в виду и Фэнмин. Старшая прислужница, может, и поспособствовала самоубийству той девушки, но та, скорее всего, по своей воле пошла ко дну в холодных водах рва, чтобы наложницу Адо ни в чем не заподозрили. Фэнмин тоже по своей воле взошла на виселицу. Хотела наложница Адо того или нет, но обе женщины отдали свои жизни ради нее.

«Как же жалко», – сокрушалась в своих мыслях Маомао.

Наложница Адо умела не только держать себя, но и властвовать. Пусть не наложницей, не внутренним чиновником, но она могла занять достойное место при дворе и помогать советом владыке. Глядишь, и дела государственные пошли бы в гору.

Такие мысли бродили у Маомао в голове, пока она, задрав голову к небу, молча смотрела на звезды.

* * *

Наложница Адо спустилась первой, а Маомао посидела еще немного, пока не почувствовала, что замерзает. Но только она