Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

нет. Между госпожой Адо и императором могут быть весьма прочные узы, они провели вместе много лет, и все же никто не будет держать во дворце неродящую наложницу. До сих пор ее положение сохранялось сугубо потому, что она приходится молочной сестрой самому императору, а такие узы, как известно, бывают прочнее кровных. Если бы ее сын, рожденный семнадцать лет назад, остался в живых, судьба наложницы Адо сложилась бы совсем иначе.

Маомао догадывалась, что произошло с госпожой. Наложница Адо всегда выглядит достойно, но скорее напоминает молодого сановника, чем женщину. Казалось, будто она евнух, а не наложница. Маомао не любила озвучивать догадки, и все-таки она должна была убедиться.

– Наложница Адо более не способна иметь детей?

Госпожа Фэнмин промолчала, а молчание – знак согласия. Только лицо старшей прислужницы окончательно окаменело.

– Полагаю, что-то случилось во время родов?

– Тебя это не касается.

Старшая прислужница угрожающе прищурилась, и теперь ничто в ней не напоминало прежнюю добрую и заботливую Фэнмин. Маомао видела, как в ее глазах полыхает гнев.

– Боюсь, касается прямым образом. Потому что вспоможением заведовал мой приемный отец.

Фэнмин шумно встала из-за стола, а Маомао осталась все так же сидеть перед ней. Она говорила чистую правду и не испытывала ни волнений, ни сожалений.

Если даже лекаря-самозванца держат при дворе, нетрудно догадаться, что во дворце императорских жен отчаянно не хватает людей знающих. Человеку, что владеет ремеслом травника или лекаря, нет никакой нужды становиться евнухом. Помня о том, какой доверчивый ее отец, Маомао заключила, что его просто принудили.

– Госпоже Адо не повезло, ведь в тот же день и час вдовствующая императрица разрешалась от бремени? – принялась расспрашивать Маомао. – Рожала брата нынешнего императора? Их жизни взвесили, и госпожу Адо заставили ждать?

Несомненно, роды наложницы прошли тяжело: младенец выжил, но мать потеряла матку. Однако сын, которого она с таким трудом родила, умер еще во младенчестве. Поговаривали, что его тоже погубил яд в белилах, но Маомао считала это бесстыдной ложью. Отец ни за что бы не позволил наложнице Адо, матери наследного принца, накладывать опасные белила.

– Вы, должно быть, вините себя, госпожа Фэнмин? Полагаю, заботу о новорожденном доверили вам, и вы не смогли посвятить всю себя наложнице Адо.

– Как погляжу, все-то тебе известно… Даром что дочь самозванца, что даже не смог облегчить бремя госпожи Адо.

– Да, вы правы.

Лекарь не имеет права опускать руки и терять надежду, любил приговаривать отец. И он сполна расплатился за тот случай. Снес и поношения, и клеймо самозванца.

– Мой, как вы выражаетесь, самозванец-отец совершенно точно запретил бы пользоваться белилами с добавлением свинца. Да и вы не короткого ума, чтобы позволить младенцу умереть от ядовитых белил.

Маомао вновь открыла ларец и откупорила бутылек, в котором мерцал мед. Лежащий подле алый цветок Маомао попробовала на вкус и ощутила на языке сладость. Покатав цветок по пальцам, она заметила:

– Борец, рододендрон… На свете много ядовитых растений. Яд содержится даже в их нектаре.

– Знаю.

– Не сомневаюсь.

Семья Фэнмин держит пасеку. Нетрудно догадаться: она тоже знает об особенностях ядовитых растений. И что детям нельзя давать мед из ядовитого нектара, который способен сразить даже взрослого.

– Однако вы даже не подозревали, что бывает мед, смертельно опасный для новорожденного с еще не устоявшимся здоровьем.

Маомао больше не предполагала, а говорила с полной уверенностью. Пусть редко, в природе встречаются яды, что не действуют на взрослых, зато губительны для детей.

– Вы сами попробовали тот мед, прежде чем давать ребенку, а когда убедились, что ничего не произошло, принялись кормить младенца, ведь это, в сущности, полезное и питательное средство. Только вы не знали, что он поспособствует гибели мальчика.

В итоге дитя наложницы Адо погибло. Смерть выглядела загадочной, и отца Маомао, Ломэня, который в то время служил придворным лекарем, за череду непростительных ошибок, включая ненадлежащее ведение родов, приговорили к телесному истязанию (удалили коленную чашечку на одной ноге), после чего изгнали из дворца императорских жен.

– Вы не хотели, чтобы наложница Адо прознала, что это вы убили ее единственное дитя, и потому задумали избавиться от наложницы Лишу.

Во времена правления предыдущего императора наложница Лишу, хотя была много младше, сблизилась с наложницей Адо, что ходила в невестах нынешнего императора. Взрослая госпожа всем сердцем полюбила маленькую девочку. Возможно, наложница Адо приглядывала за слишком юной Лишу, чтобы прошлый император не возлежал с ней.

Но однажды все изменилось. Наложница Адо перестала пускать юную Лишу в Гранатовый дворец. Когда бы она ни приходила в гости, госпожа Фэнмин старалась ее отвадить. Но вот умирает предыдущий император, а наложница Лишу, так и не узнав причины такого неприятия, удаляется в монастырь.

– Наложница Лишу ведь сама сказала вам, что чуть не отравилась медом.

Если бы она продолжила наведываться к наложнице Адо, то в один день могла бы рассказать ей то же самое, и тогда сообразительная госпожа непременно догадалась бы, кто повинен в смерти ее сына. Госпожа Фэнмин не могла этого допустить.

Но вдруг девочка, которую старшая прислужница и не надеялась более увидеть, возвращается во дворец в качестве наложницы высшего ранга и занимает такое положение, что может потеснить саму наложницу Адо. Мало того, эта юная соперница, ничего не смущаясь, продолжает искать внимания наложницы Адо, как ребенок, ищущий внимания матери. Она не понимает, что ей это не дозволено, что так больше продолжаться не может, и госпожа Фэнмин замыслила избавиться от нее.

По мере рассказа Маомао облик извечно добродушной и мягкой старшей прислужницы Гранатового дворца менялся, черты ужесточались, пока от прежней благообразности не осталось и следа. Взгляд сделался холодным и чужим.

– Чего ты добиваешься?

– Мне от вас ничего не нужно, – сказала как отрезала Маомао.

А у самой по спине побежал холодок. На столике прямо за госпожой Фэнмин остался огромный нож, которым она нарезала хлеб. Совершенно простой, с прорезями и деревянной рукояткой. Но для щуплой Маомао даже он представлял смертельную опасность. Если госпожа Фэнмин пожелает ей что-нибудь сделать, особо стараться не нужно – лишь руку протяни.

– Можешь просить что угодно, – решила не сдаваться старшая прислужница и для этого даже вернула в голос обманчивую ласку.

– Надеюсь, вы понимаете, что подкупать меня бессмысленно?

Фэнмин смущенно улыбнулась, но вовсе не из вежливости или в попытке скрыть свои настоящие чувства. Маомао совершенно не понимала, что таится во взгляде старшей прислужницы.

– Ты знаешь, чем дорожит человек, которым ты дорожишь больше всего на свете? – спросила она у Маомао с полуулыбкой на губах.

Та помотала головой.