История одной ненависти - Дара Бояринова

– Ну все, все! Теперь все в порядке!

Она давилась словами, слезами, пытаясь что– то сказать. Наконец слова прорвались из нее:

– Это ужасно! Ужасно! Мне ее так жалко!

– Кого? – не понял Итан. – Одри, что ли?

– Да– а! – рыдала Тина. – Ты можешь предста– авить такую жи– изнь? Годы! Годы ненави– идеть и завидовать! Это же не жизнь! Жить с эти– им, засыпать, просыпаться, дочку расти– ить, сексо– ом заниматься, есть, пить и все вре– емя нена– авидеть! Она же Альберта чуть не уби– ила, а мо– ожет, и убила… и меня! – она с трудом, рыдая, выговаривала слова. – Всех нас в это втяну– ула! Своей ненавистью чу– уть не заразила! И– идиотка!

– Все, Тиночка, не думай о ней сейчас!

Тина кивнула, соглашаясь, стукнула Итана головой в подбородок и не заметила этого. Рыдания постепенно пошли на убыль. Она громко всхлипывала, вздыхала и вдруг спросила:

– У– у тебя ро– одители есть?

– Что? – удивился он. – А– а, да, конечно, есть.

– Жи– ивы?

– Слава Богине! Бабушек и дедушек нет, все умерли, к сожалению, а отец с мамой живут в пригороде. У нас там небольшая усадьба, еще прадед строил. Там у них хорошо, участок большой, сосны, малина, смородина, всякие там овощи, мама сажает, а ещё есть сад. Он большой, там между яблонь гамак висит. Я очень люблю к ним приезжать. Вот мы с тобой завтра к ним и поедем.

– За– автра? Ты что, хочешь меняя с родителями познакоми– ить? – все еще всхлипывая, спросила Тина.

– Ну, рано или поздно знакомиться все равно придется. А завтра конец недели, выспимся и поедем, на три дня. Я отгулы возьму, у меня их знаешь сколько накопилось, у– у– у– у… погуляем, подышим воздухом, поваляемся в гамаке, там у мамы яблок –некуда девать, будем валяться в гамаке и грызть витамины. Красота!

– А почему они там живут?

– Мама себя в городе плохо чувствовала; как только отец смог оставить службу, они туда перебрались. Дом просторный, два этажа, каменный, коммуникации все есть, воздух просто лечебный. Маме сразу лучше стало. Им там нравится.

– А кто они у тебя, ну, по профессии?

– Лекари. Отец хирург, кстати, был довольно известным, а мама в детской клинике трудилась.

– А тебя отпустят с рабо– оты?

– Отпустят! – пообещал Итан. – Ну что, успокоилась?

– По– очти.

Она повздыхала, повсхлипывала, помолчала и сказала детским, обиженным тоном:

– Я тебя люблю!

– Я знаю, – ответил он, целуя ее в висок и в лоб.

– Откуда? – обиделась Тина.

– Потому что я тоже тебя люблю! – ответил Итан, прижал ее к себе покрепче, поцеловал еще раз в висок и приказал: – Спи!

Она всхлипнула еще несколько раз, вздохнула, затихая у него на плече, успокаиваясь и засыпая. Почти уснув, неожиданно невнятно спросила:

– А гамак большой?

– Большой, – усмехнулся Итан.

– Хорошо, – прошептала она и уснула

Глава 10.

Глава 10.

Конечно, утром они никуда не уехали. Итан рано ушел на работу, и закрутилось – протоколы, допросы, экспертиза и так далее.

Зато они поехали поздно вечером, и не одни, а большой дружной компанией. Но Тина ничего этого не знала, она спала.

Она не проснулась и не слышала, как Итан уходил на работу, как несколько раз на всю квартиру трезвонил телефон. Не слышала, как по очереди приезжали её проверить сначала Итан, потом Ларка, а за ней Ролан. Спала, когда уже поздним вечером вернулся Итан, а за ним подтянулась вся команда – Ролан, Лара с Арти, Лизи и Томас. У Дина сегодня было дежурство, и он ныл по телефону, что не едет с ними.

Не слышала, как все спорили, ехать сегодня или завтра утром.

Не слышала как Ларка шумела, возмущаясь:

– Что тут ехать, я вас умоляю! К тому же я шашлыка целое ведро замариновала!

Все прения прекратил Итан волевым решением:

– Мы едем сейчас! Я обещал Тине, да и мои ждут, я позвонил днем и предупредил!

– Ура! – прокричал Арти.

– Тише! – прошипели на него все взрослые разом.

Организм Тины восстанавливал себя сам, без лекарств, полностью выключив её из действительности

Лара собрала ей нужные вещи и привезла с собой. Итан закутал так и не проснувшуюся Тину в плед и отнес в машину. Он не сел за руль, а, уложив своё сокровище себе на колени, держал всю дорогу, обнимая. Так со спящей Тиной на руках он и выбрался из машины, когда они приехали к его родителям.

Дом встречал их радостно сияющим, как на улице, так и в доме, светом, запахом хвои, сладких яблок и дымком от мангала, в котором мистер Дастин, отец Итана, уже подготавливал угли.

– Что это ты несешь, Итан? – спросила миссис Кёрк, подставляя сыну щеку для поцелуя.

Итан перегнулся через Тину и чмокнул мать.

– Это, мама, самая большая ценность нашей семьи!

– И какая в нашей семье самая большая ценность? – спросил отец, приобняв и похлопав Итана по плечу.

– Это моя будущая жена, самого ближайшего будущего, можно сказать, уже свершившегося, а следовательно, ваша невестка!

– Действительно! – рассмеялась миссис Кёрк. – Это очень большая ценность, тем более что мы ее так долго ждали!

* * *

Проснувшись, не могла сообразить, где я нахожусь, – комната была незнакомой, кровать, в которой лежала, тоже. Красива спальня в стиле домашнего деревенского уюта. Такой собирательный образ деревенских интерьеров: прованс и шале, в одном флаконе.

– «Не будем полагаться на случай – пойдем простым, логическим путем!»[24] – сказала я, подбодрив себя цитатой из фильма.

Сладко потянулась – я выспалась и чувствовала себя замечательно. Скинув плед, которым была укрыта, встала с постели и обнаружила свою обувь, стоящую рядом на полу. Из комнаты попала в коридор, в конце которого обнаружилась лестница, ведущая на первый этаж дома.

– Значит, это дом! – констатировала, догадываясь, где оказалась.

Спустилась по лестнице и попала в большой холл. Несколько дверей, ведущих, видимо, в комнаты, были закрыты, кроме той, что вела во двор,