История одной ненависти - Дара Бояринова

не попала бы она в меня! У меня разум был свободен от ненависти и страха, я слышала, как она взводит курок, и отодвинулась, а она уже ничего не видела и не слышала, так ее распирало!

– А если бы нас там не было, у нее ведь был полый барабан, она бы стреляла и стреляла! – повышая голос от пережитого страха за нее, воспитывал Итан.

– Но вы же там были, зачем эти «если»! И знаете, хватит! Достаточно того, что мы прожили эти дни с ее психозом! Пошла она туда, куда я ее послала! – разозлилась я.

Итан, не обращая внимания на сидевшую за столом компанию, крепко поцеловал меня в губы и, увидев моё смущение и растерянность, весело сказал:

– Нет уж! Пусть находится там, где есть, в следственном изоляторе для начала, а вот мы все пойдем в гулять к озеру!

Все расслабились, радуясь рассказанному и, слава богу, прошедшему уже делу, моему смущению от поцелуя, бесшабашности Итана, удовольствию от хорошей, просто чудесной компании, подняли рюмки, собираясь чокнуться за удачу, и в этот момент Арти поставил точку во всем, вызвав взрыв смеха:

– Я же говорил, что этот козел Альберт во всем виноват! Ребенка надо слушать!

Эпилог

Эпилог

Итан открыл ключом дверь и вошел в квартиру. Из кухни доносилась громкая музыка, лившаяся из граммофона и голос Тины, подпевающей песне, и божественные ароматы готовящегося ужина.

– Тина! – прокричал Итан. – Я дома!

Они долго спорили, где жить – в его квартире или в ее доме. А потом плюнули и бросили жребий – выпало в доме. Чтобы убрать ненужные воспоминания, они сделали ремонт, поменяли всю мебель, отдав старую Альберту в его новые апартаменты, полностью изменили всё. И делали это с такой радостью и удовольствием, что, когда все было закончено, сразу почувствовали: это их дом!

Итан никак не мог привыкнуть к восторгу, который испытывал, переступая порог дома, видя ее вещи – ее плащ на вешалке, ее обувь, сумочка, оставленная на тумбочке, – как бы говорившие: она здесь и никуда не делась, вся в твоей жизни!

Тина вышла его встречать, обняла, чмокнула в губы:

– Привет! Есть хочешь?

– Ужасно! – ответил он, притягивая ее к себе и целуя по– настоящему. – Вот теперь привет! – усмехнулся он, видя, как затуманились ее глаза от такого поцелуя.

– Эм– м! Приятно – муж пришел с работы!

– Очень голодный муж!

– Тогда мой руки – и за стол!

Тина чмокнула его еще раз, вывернулась из его рук и побежала в кухню.

– У меня все сгорит, если мы будем так здороваться!

Итан мыл руки и улыбался своему отражению в зеркале блаженной, глупой улыбкой. Привыкай, Кёрк!

Он вышел на кухню и обнял сзади Тину, стоящую у плиты и переворачивающую лопаткой мясо на сковородке.

– Что у нас на ужин?

Как же все это замечательно! Он даже не предполагал, что в жизни может быть так замечательно!

– А на ужин у нас тушенная с овощами свинина и салат! Ну и что еще?

– Твой знаменитый компот из вишни? – спросил он.

Тина рассмеялась и махнула рукой, соглашаясь:

– Ну, компот так компот! Давай есть, я тоже очень голодная. Достань, пожалуйста, хлеб.

Итан достал из хлебницы пышный белый хлеб, взял разделочную доску и понес к столу.

На столе, раскинутая веером, лежала пачка фотоснимков.

Мышцы окаменели, неожиданная боль, пробежав по шее, ударила в затылок, сердце сильно и часто забилось, посылая отравленную шоком кровь в ноги и кончики пальцев на руках. Он осторожно положил хлеб и доску на стол, взял в руки фотографии и охрипшим голосом, стараясь сдержать эмоции, спросил:

– Откуда это?

Тина резко обернулась от плиты, услышав изменившийся тембр его голоса, и внимательно на него посмотрела.

– Это принес сегодня курьер, мне на работу.

Она подошла к нему, встала рядом, положила руку ему на спину и заглянула в фотографии, которые он рассматривал.

– Я тебя очень прошу, передай своим, как ты их там называешь? Ах да, фигурантам, что твоя жена возмущена до глубины души!

– Чем же? – холодно спросил Итан.

Она забрала из его рук карточки и стала рассматривать одну за другой.

– Ты намного, намного красивее, чем твой дублер! Почему они взяли такого неказистого мужичка? Это даже обидно, честное слово! У тебя та– акая фигура и попка! Закачаешься! – она восторженно закатила глаза. – А это что? Ножки кривенькие, мышцы ужасные, ну видно же магическое моделирование! А попа вообще – бе– е! Я просто оскорблена – быть такого плохого мнения о моем муже! – она бросила фотографии на стол и будничным голосом спросила: – Так что, ужинать будем, или как?

Итана как– то сразу отпустило.

От облегчения и радости накатила такая слабость, что подкосились колени. Он плюхнулся на стул, притянул ее к себе и уткнулся лицом ей в грудь, пряча навернувшиеся слезы.

«Кёрк! Ты дурак! – сказал он себе. – Это же Тина! Твоя Тина!»

Она молча гладила его по голове, давая возможность своему большому, сильному, умному и любимому важняку прийти в себя.

– Одно радует! – разряжая обстановку, сказала она. – Позы там изображены – просто акробатические этюды! Нет, все– таки господа о тебе хорошего мнения! Или ты тоже так умеешь? Может, скрываешь от жены свои способности и таланты?

– Я скрываю? – подхватил он с благодарностью подачу. – А кто ночью пощады просил?

– Я просила не пощады, а временной передышки! – изобразив высокомерие, ответила она.

– Ну, надеюсь, ты передохнула? – интимно спросил он, проникая рукой ей под юбку и поглаживая бедро.

– Ужин! – рассмеялась Тина. – Сначала ужин!

– Так чего мы ждем? Быстрее поедим, быстрее начнем осваивать «акробатические этюды»!

– Знаете, батенька, такой сексуальный аппетит – это диагноз! – хохотала Тина, отбиваясь от его настойчивой руки

* * *

Итан никак не мог заснуть. Он посмотрел на сладко спящую жену, легко поцеловал ее в переносицу, осторожно высвободил руку из– под ее головы, лежащей у него на плече, и выбрался из кровати. Прошел на кухню, не зажигая света, включил чайник, подошел к окну и закурил. Он всматривался в темноту ночи и хмурился.

Он всё никак не мог выбросить из головы ту самую первую мысль, когда увидел