Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— О, мадмуазель, какое прекрасное произношение! — искренне восхитился Арсеньев, поражённый не столько языком, сколько её переменой.

— Дашенька отменно овладела французским, — горделиво блеснув глазами, сообщила Ирина Михайловна. — Немецкий даётся ей чуть тяжелее, а по-английски изъясняется вполне терпимо. Хотя, признаться, я и сама в английском не великий знаток.

— Ты просто волшебница, Ирина! — воскликнул Арсеньев, одобрительно улыбнувшись сестре. — Я ни на миг не сомневался в твоих способностях.

— Справедливости ради стоит отметить и таланты моей ученицы, — отозвалась хозяйка дома. — Долли схватывает всё на лету, точно всю жизнь только и ждала этих уроков.

— Ну чем ещё порадуете, мадмуазель? — с любопытством взглянув на девушку, спросил Арсеньев.

Скромно опустив глаза, Дарёна сложила руки у талии, точно так, как того требовал строгий этикет.

— Дарья знает и умеет всё, что подобает благородной девице, — ответила за неё Ирина Михайловна. — Музицирование, пение, танцы, тонкое рукоделие... Уверена, братец, тебе за неё краснеть не придётся.

— Чудесно! Чуть позже вы продемонстрируете нам свои успехи, Дарья Михайловна.

— Конечно, а теперь пожалуйте в дом, Егор Захарович, — вновь распорядилась хозяйка.

Дарёна, как и подобает воспитанной девице, молча последовала за ними, держа очи долу, но внутри у неё всё ликовало: первый, самый важный экзамен был сдан.

После обеда Ирина Михайловна увлекла брата в кабинет, оставив подопечную распоряжаться по хозяйству.

— Я так понимаю, Егор, ты прибыл, чтобы забрать Дашу? — прямо спросила она, когда дверь закрылась.

— Да. Пора нашей девочке вступать в настоящую жизнь.

— Признаться, мне до слёз жаль с ней расставаться, — Ирина Михайловна искренне вздохнула и присела к столу. — Может, оставишь её здесь? Я подберу ей достойного мужа из местных дворян и постараюсь устроить её судьбу.

— Не думаю, что такая участь её обрадует, — Арсеньев задумчиво покачал головой. — Хотя Дарья и изменилась до неузнаваемости...

— Так спроси сначала у неё, прежде чем увозить в свою столичную суету!

— Хорошо. Я поговорю с ней. Против воли забирать не стану, обещаю.

Ирина Михайловна вышла, и спустя четверть часа в дверях появилась Дарёна. Едва убедившись, что они одни, она забыла про чинные реверансы.

— Егор Захарович, миленький! Можно я вас обниму? — воскликнула она, и Арсеньев с улыбкой раскрыл объятия.

Она кинулась ему на шею с таким порывом, будто он был её родным отцом.

— Спасибо! Вы столько для меня сделали! Я так вам благодарна, что и слов не найти! — затараторила девушка, едва отстранившись. Щеки её горели, а в глазах плясали знакомые Арсеньеву «чёртики».

— Я тоже несказанно рад тебе, милое дитя, — проговорил он, поправляя сбившийся чепец на её голове. — Но ответь мне честно: сохранился ли в тебе прежний бунтарский дух? Жива ли ещё твоя страсть к авантюрам?

— А вы как думаете? — она хитро прищурилась, и в этом прищуре Арсеньев мгновенно узнал «Графиню» из Волчьей долины.

— Признаться, там, в саду, глядя на благородную девицу, я сильно усомнился в этом. Даже, грешным делом, подумал, что ты и впрямь стала «сахарной». Но теперь, когда ты едва не сбила меня с ног... я уже и не знаю, что думать.

— Я прежняя, Егор Захарович, только стала умнее, — Дарёна выпрямилась, а её голос вновь обрёл спокойствие. — Ирина Михайловна научила меня главному: как прятать когти под кружевами.

— Это хорошо… Кстати, Ирина Михайловна готова оставить тебя здесь и позаботиться о твоей дальнейшей судьбе, — Арсеньев пытливо заглянул ей в глаза. — Подумай, Даша. Может, в этом и есть твоё истинное призвание? Сестрица может выдать тебя замуж за порядочного человека. Например, управляющего или лекаря. Будешь жить тихо, как у Христа за пазухой, деток растить...

— Замуж и детки — это, конечно, дело доброе, — вздохнув, ответила Дарёна. — Но, пока я не покараю тех, кто погубил батюшку, счастья мне не видать. Я ведь понимаю, Егор Захарович, вы не просто так за столько вёрст приехали. Вам нужна моя помощь?

— Да, девочка моя, — Арсеньев сосредоточенно нахмурил брови.

— Я готова, — она уверенно кивнула, даже не спросив о подробностях.

— Твоя решительность похвальна, но я обязан тебя предупредить: дело сопряжено с великими опасностями.

— Меня это не страшит, — не моргнув глазом, ответила Дарёна. — Я в «Волчьей долине» каждый день со смертью в прятки играла.

— Ну, коли так — по рукам! Тогда готовься, скоро мы отправимся в путь. И ещё, нам надобно будет в городе приличные наряды справить, негоже тебе на людях в провинциальном платье показываться.

— А Ирина Михайловна уже обо всём позаботилась! — Дарёна чуть заметно улыбнулась. — У меня полный сундук: и для прогулок, и даже бальное имеется. Оно скромное, конечно, без столичных изысков, но очень милое. Я в нём только танцы перед зеркалом репетировала, берегла для случая.

— Вот и отлично! — воскликнул Арсеньев. На душе у него стало легче, и, оставив Дарёну в гостиной, он поспешил к сестре.

Глава 7

— Значит, Даша согласилась на отъезд, — вздохнула Ирина Михайловна, поправляя шаль. — Ну что ж, распоряжусь, чтобы начинали укладывать вещи.

— Душа моя, скажи-ка, давно ли ты сама гостей созывала? — как бы невзначай поинтересовался Арсеньев.

— Да уж считай больше года приёмов не устраивала. Какие там развлеченья, Егор? Прошлое лето выдалось засушливое, недород кругом, копейку лишнюю и ту беречь приходилось.

— Хм. Понятно. А сама часто по соседям выезжала? И не брала ли ты с собой Дарью Михайловну?

— Выезжала, — хозяйка пожала плечами, — но так, чисто по-соседски, кофейку испить да новости обсудить. А девочку с собой не брала. Не с руки было. И так, сам знаешь, чего только про неё и моего покойного батюшку не болтают. Всяк на свой лад кости перемывает.

— Это хорошо, — Арсеньев довольно ухмыльнулся, потирая руки.

— Братец, чего же тут хорошего? —возмутилась Ирина Михайловна. — Твоего покойного дядюшку во всяких грехах обвиняют, а ты радуешься?

— Да я не про то, душа моя! Я про Дарью. Хорошо, что её в округе этот год никто в глаза не видел. Ты вот что... Спустя время, как мы уедем, похвастайся соседям, что Дарья Михайловна замуж преудачно вышла. Дескать, приглянулась одному одинокому графу-богачу,