Племянница из провинции - Дина Зарубина

– У нас роскошеств не водится, – стеснительно порозовел Бум. При всех го огромных габаритах двигался Патрик очень мягко и бесшумно.

Вторая дверь открылась без скрипа, я вытянула шею и увидела грубо сколоченную четырехспальную кровать, с накиданными, как попало, шкурами и одеялами. Слышно было только размеренное дыхание спящего.

– Вымотался, – нежно сказал Патрик, прикрывая дверь. – Как жахнул, так и захлебнулась вся нечисть враз. Не отбились бы мы ночью.

Я усмехнулась. У самой голова до сих пор звенела и в глазах двоилось.

– Я вам покушать организую, и ложитесь отдыхать, ваше вы…

– Просто Дженни. Не надо вот этого. Патрик, откуда тут столько катабок? Вы им доверяете? – Я нахмурилась.

Патрик почесал голову.

– Принцесса-то очень нравом тяжелая, служанок бьет, даже пытать приказывает, вот одной девочке приказала руки отрубить и в лес выкинуть, кормилицу свою просто тут бросила, как старую собаку. Девчонки сбежали, за стражников местных замуж вышли. Все довольные.

– Патрик, нам с Камилло катабка яду подсыпала в таверне. А ведь тут в общий котел подсыпать чего и крепость бери голыми руками.

Патрик крякнул. Подумал.

– Дело говорите, донна. Я прикажу кому половчее все обыскать и вещи проверить. Да у них-то и вещей с гулькин нос. Прибежали, в чем были. На кухне донне Ярве скажу глаз не спускать. Катабки у нас, в основном, в прачечной да по уборке. Ребята им предлагали в Опусе домик снять, они отказались, хотят мужей видеть каждый день. – Бум усмехнулся.

Я была очень благодарна Патрику, что он не стал смеяться над моими подозрениями. И еще больше за еду, которую он вытащил из портала, засунув туда руку. Ломоть вареного мяса, кусок хлеба и огурец показались мне самым вкусным завтраком, не чета дворцовому!

Глаза стали закрываться, зевая во весь рот, я заползла в кровать к мужу. Да там и трое таких бы влезло, не теснясь. Хм-м, что там говорила эта распутница? Подлечь можно к любому? В нужный момент? А какой момент нужный?

Я же никогда раньше… да я даже не целовалась всерьез ни с кем!

Лет в пять мне ужасно нравился сын садовника. У него были медно-рыжие кудряшки и голубые глаза. Конопушки с медный крейцер покрывали все лицо мальчика, и я ужасно горевала, что у меня нет такого украшения. Рыдала и требовала у мамы нарисовать мне такие же.

В девять, когда я пошла в школу в Нейл-Аусе, мне понравился сын учителя. А когда меня отправили в пансион, мужчинам туда быть был закрыт. Только старые и покалеченные допускались в женский монастырь Уноа-Коэс. А в столице был Тотоша с его слюнявыми приставаниями и его дружки-балбесы.

Вот корова Габи наверняка знает, как следует соблазнять мужчину…

Зарывшись под шкуры, я подползла ближе к супругу. Спит. Устал. То есть, не устал, просто резерв выплеснул, а это ужасно неприятно. Нужно мага сразу согреть, накормить и спать уложить. Рядом с кроватью на табурете стоял кувшин, замотанный в полотенце. Я понюхала и попробовала. Горячий взвар с медом. Правильно. В книге так и было написано: сладкое и теплое обильное питье.

Подставила локоть под голову и стала смотреть на мужа. Красивый. Лицо такое бледное. А ресницы какие длинные! Я испытала жгучую зависть. Вот зачем мужчине такие ресницы? Морщинку между бровей захотелось разгладить пальцем. Впалые щеки, нос с легкой горбинкой, и неожиданно прихотливо вырезанные губы. Как у статуи. Только у статуй округлые небольшие подбородки, а у Даэнира подбородок тяжелый и квадратный. Щетины нет. У черных магов борода не растет?

Шея…ну, как шея. Ключицы и ямочка между ними. Край шкуры сполз ниже, и я увидела голое плечо. Совсем голое! Маг спит без рубашки! Мне сразу стало жарко.

В деревне за работой парни часто снимали рубашки, чтоб перед девками пощеголять литыми грудными мышцами, крепкими руками и животами.

«То чужие, незнакомые парни, – возразил внутренний голос. – Собственный муж совсем другое!». Так, успокойся, истеричка! Нашла время стесняться и строить из себя чопорную рыбину! Подумаешь, спит без рубашки. В своей постели, со своей женой под боком, наверное, даже без штанов можно?

Что делать дальше, я не знала, и заглядывать под шкуру не стала. Стыдно было.

Наверное, надо его поцеловать. Все влюбленные парочки целуются и обнимаются. Я приподнялась чуть повыше, раздумывая, как удобнее будет коснуться его губ, как вдруг Даэнир открыл глаза. Зеленые, как листва, с мелкими-мелкими коричневыми крапинками, почти желтыми у зрачка.

– Доброе утро! – я сконфуженно отпрянула.

– А я думал, кто тут шебуршится под боком, – Даэнир снова сонно прикрыл глаза. И тут же распахнул их, подняв голову. – Эухения? Это не сон? Как ты здесь оказалась?

– Кричишь так, будто мне не рад, – надула губы. – Вот, попей тепленького!

Не отводя от меня глаз, Даэнир принял серебряный кубок и сделал несколько глотков. Затем отставил кубок и сделал быстрое движение пальцами.

Мимо лица пролетело что-то невидимое, по ощущениям – мокрое и холодное.

– Не иллюзия, – сделал вывод Даэнир. – Итак?

– Что «итак»? – Рассердилась я. Момент расслабленности мага прошел. Упустила. Вот Габи бы не упустила! Пока я на мага пялилась, она бы… тут моя фантазия стыдливо умолкла и полезла прятаться под кровать. – Мне твоя катабская змея пинка дала и в портал за тобой отправила! Я в болоте очнулась, сюда дошла.

– И тебя не сожрали?

– А похоже, что сожрали? – Я вздохнула. Мужчины такие недогадливые, не верят очевидному. – Даже не надкусили. Наверно, костлявой посчитали.

33

– К тебе Габи хотела придти, – наябедничала я.

– Кто это? – недоуменно спросил муж.

Мне сразу так легко стало! Будто внутри маленькое солнышко зажглось. Я улыбнулась и положила голову на подушку. И сразу стало темно.

Проснулась и чуть не застонала от разочарования. Кроме меня и шкур, в постели никого больше не было. И подушка совсем холодная, значит встал давно и дела решает. Нет, чтоб супружескую жизнь наладить! Я ему совсем- совсем не нравлюсь, как жена, да? Потому что ему другие женщины по нраву? Рослые, пышные, умелые?

Я пришла, в постель легла, а он… пренебрег! А зачем они с Ламбертом тогда договаривались про «настоящую семейную жизнь»?

Я сопела, как сердитый ежик, зашнуровывая